— Согласен, — сказал прево, — но при одном условии.
— Каком же?
— Вы и ваши воины отойдете, чтобы дать моей дочери время войти, а моим стражникам — выйти.
— Пусть так! — проговорил Челлини. — Но сначала вы выйдете, затем войдет мадмуазель Коломба, и, чтобы отрезать себе путь к отступлению, вы перекинете ключ через стену.
— Согласен, — сказал прево.
— Даете слово?
— Слово дворянина! А вы?
— Слово Бенвенуто Челлини!
Когда они обменялись честным словом, ворота распахнулись, стражники во главе с мессиром д’Эстурвилем вышли и выстроились в два ряда. Теперь их было девятнадцать человек. А в отряде Бенвенуто Челлини без Асканио, Германа и Жака Обри было только восемь, в том числе и Симон-Левша, к счастью, только раненный в правую руку. Но Бенвенуто был не из тех, кто считает врагов, — ведь он сразил Помпео, которого охраняла дюжина наемников. Он с радостью дал слово, ибо больше всего на свете хотел, чтобы произошло решительное сражение.
— Теперь, мадмуазель, вы можете войти, — сказал он своей прелестной пленнице.