— Нет, — ответил прево, как всегда, резко, — благодарение Богу, со мной ничего не случилось.
— И… и… вас правда спас этот молодой человек? — спросила Коломба запинаясь.
— Не могу отрицать: он появился весьма кстати.
— Да, да, господин прево, — сказал Челлини, — его пронзила шпага, направленная на вас… Да, мадмуазель Коломба, — повторил он, — ваш отец обязан жизнью отважному юноше, и, если господин прево не заявит об этом во всеуслышание, значит, он лгун и вдобавок человек неблагодарный!
— Надеюсь, ваш спаситель не слишком дорого поплатился? — промолвила Коломба и вспыхнула, смущенная своей смелостью.
— О, мадмуазель, — воскликнул Асканио, — я готов был бы поплатиться жизнью!
— Видите, мессир прево, как вас любят, — заметил Челлини. — Но боюсь, что Асканио ослаб. Повязка наложена, и мне кажется, ему следует отдохнуть.
То, что Бенвенуто сказал прево об услуге, оказанной ему раненым, было сущей правдой; к тому же правда говорила сама за себя, и прево, в глубине души понимая, что он обязан жизнью Асканио, сделал над собой усилие, подошел к нему и сказал:
— Молодой человек, передаю в ваше распоряжение часть моего замка.
— Вашего замка, мессир Робер? — расхохотался Бенвенуто Челлини, который обрел хорошее расположение духа, несколько успокоившись за Асканио. — Вашего замка? Что ж, вам угодно, чтобы схватка возобновилась?