— О! — воскликнул Асканио, — всем сердцем благодарю вас! Но я не помешаю вам, если останусь? К тому же, я кажется, выбрал неудачное место.
— О нет, напротив! — возразила Коломба и, от волнения забыв обо всем на свете, присела на противоположный конец той же каменной скамьи.
Тут Перрине, застывшей в неподвижности после строгой отповеди Коломбы, надоело стоять; к тому же достойную дуэнью смутило наступившее молчание, и, подхватив под руку Руперту, она тихонько удалилась. Юноша и девушка остались наедине.
Коломба сидела уткнувшись в книгу и не сразу заметила, что дуэнья ушла; но она не читала: глаза ее застилал туман.
Девушка все еще была взволнована, ошеломлена и невольно пыталась скрыть волнение, успокоить трепещущее сердце. Асканио тоже был растерян. Сначала, когда Колом-ба хотела, чтобы он ушел, юноше было нестерпимо больно; затем он безумно обрадовался смятению его любимой; он был так слаб, что хоть и утопал в блаженстве, но от всех неожиданных волнений совсем обессилел. Он был в полуобмороке, мысли его с необыкновенной быстротой сменяли друг друга.
«Она меня презирает! Нет, она меня любит!..» — то и дело повторял он про себя. Он смотрел на Коломбу, сидевшую молча и неподвижно, и не чувствовал, как по его щекам текут слезы. Над их головами в ветвях пели птицы. Ветерок шевелил листву. В церкви августинцев колокол звал к вечерне, и мягкий звон разливался в тишине. Июльский вечер был удивительно тих и мирен. Это было одно из тех торжественных мгновений, когда душа обновляется и когда одна минута будто заключает в себе двадцать лет, — мгновение, о котором вспоминаешь всю жизнь. Прекрасные юноша и девушка были словно сотворены друг для друга, словно заранее обручены — надо было только протянуть друг другу руку. А оказалось, что их разделяет пропасть.
Прошло несколько секунд, и Коломба подняла голову.
— Вы плачете! — воскликнула она, выразив больше чувства, чем ей бы хотелось.
— Я не плачу, — отвечал Асканио, но, проведя рукой по лицу, почувствовал, что оно мокро от слез. — Да, вы правы, — сказал он.
— Почему? Что с вами? Не позвать ли кого-нибудь? Вам больно?