— Да, при одной лишь мысли…
— Какой же?
— Я думаю о том, что мне, пожалуй, лучше было бы умереть.
— Умереть? Сколько же вам лет, что вы говорите о смерти?
— Девятнадцать. Но год несчастья должен быть и годом смерти.
— Но ваши родители будут вас оплакивать, — продолжала Коломба, безотчетно желая узнать о прошлом юноши и смутно предчувствуя, что его будущее принадлежит ей.
— Нет у меня ни отца, ни матери, и никто обо мне не заплачет, кроме моего учителя Бенвенуто.
— Бедный сиротка!
— Да, круглый сирота! Отец меня никогда не любил, а матушку я потерял в раннем детстве, я даже не успел оценить ее любовь, не мог отплатить за нее. Отец!.. Но зачем я все это вам говорю, что вам мои родители?
— Продолжайте, Асканио, прошу вас!