— Ну согласимся же, что наша радость одинакова, друг мой.
— Сир, вы меня назвали своим другом… — сказал Бенвенуто. — Одно лишь это слово оплачивает сторицей все то, что я уже сделал для вашего величества, и все, что я еще сделаю для вас.
— Так вот, я хочу доказать тебе, что это не пустое, случайно сказанное слово, что ты действительно мой друг. Я жду Юпитера. Заканчивай работу как можно скорей, и ты получишь, даю слово дворянина, все, что пожелаешь, если только это будет в королевской власти… Слышите, господа? И если я забуду о своем обещании, напомните мне о нем.
— Сир! — воскликнул Бенвенуто. — Вы великий и благородный король, и мне стыдно, что я лишь немногим могу воздать за все то, что вы сделали для меня!
Поцеловав руку, протянутую королем, Челлини спрятал модель Юпитера под плащом и вышел из зала Совета, преисполненный гордости и радости.
Выходя из Лувра, он встретил Приматиччо, который входил во дворец.
— Куда вы спешите и что вас так обрадовало, дорогой Бенвенуто? — спросил Приматиччо, которого Челлини заметил не сразу.
— Ах, это вы, Франческо! — воскликнул Челлини. — Да, вы правы, я радуюсь, ибо только что видел нашего великого, высокочтимого божественного Франциска Первого.
— А госпожу д’Этамп вы тоже видели? — спросил Приматиччо.
— Я не смею повторить его слова, Франческо, хотя и говорят, что со скромностью я не в ладу.