— Ваша госпожа порядком замешкалась, — буркнул Бенвенуто.
Насмешливая девица подошла к окну и посмотрела на часы, висевшие во дворе.
— Да вы всего полтора часа ждете, — проговорила она. — Чего же вы жалуетесь?
Челлини нахмурился, а она расхохоталась и убежала.
Бенвенуто и на этот раз сдержался, сделав над собой невероятное усилие. Он снова сел и, скрестив руки на груди, молча застыл в величественной позе. Казалось, ваятель был совсем спокоен, но в его душе закипал гнев. Двое слуг, неподвижно стоявших у дверей, смотрели на него с важностью, а ему казалось — с насмешкой.
Часы отбили четверть часа. Бенвенуто взглянул на Асканио и увидел, что тот необычайно бледен и вот-вот потеряет сознание.
— Ах, так! — воскликнул Челлини, не в силах больше сдерживаться. — Все это она подстроила, вот что! А я-то готов был поверить ее словам и подождать из учтивости! Но ей угодно нанести мне оскорбление, а я не догадался — ведь я не привык, чтобы меня оскорбляли! Да не на такого напали — я не из тех кто позволяет себя оскорблять даже женщине, и я ухожу! Пойдем, Асканио.
И с этими словами Бенвенуто поднял могучей рукой неудобную скамью и швырнул ее об пол — ведь целых два часа он просидел на ней по милости злопамятной герцогини и, сам того не ведая, подвергся унижению. Слуги устремились было к нему, но Челлини схватился за кинжал, и они остановились. Асканио, испугавшись за учителя, хотел вскочить. Но он был так взволнован, что силы ему изменили, и он упал, потеряв сознание. Бенвенуто сначала этого не заметил. В эту минуту на пороге появилась бледная и разгневанная герцогиня.
— Да, я ухожу! — продолжал громовым голосом Бенвенуто, отлично видя ее. — Передайте же этой особе, что я уношу свой дар и отдам его первому встречному невежде простолюдину. Он и то будет достойнее такого подарка. Да скажите герцогине, что она ошибается, ежели принимает меня за лакея вам под стать, — у нас, художников, покорность и уважение не продажны, не то что ее продажная любовь! Посторонитесь! За мной, Асканио!
В этот миг он обернулся и увидел, что его любимый ученик сидит у стены, запрокинув голову, что глаза у него закрыты, а лицо мертвенно-бледно.