— Ах, я вижу, вас терзает какое-то горе, Асканио!
Асканио с грустью кивнул.
— Вы не откровенны со своим другом, Асканио. Нехорошо, нехорошо! — продолжала герцогиня, взяв юношу за руку и нежно пожимая ее.
— Маэстро, должно быть, тревожится обо мне, сударыня, и к тому же я не смею докучать вам. Я чувствую себя превосходно. Позвольте же мне оставить вас.
— Как вам хочется поскорее покинуть меня! Подождите, по крайней мере, пока подадут носилки. Не противьтесь — это приказание доктора, да и мое тоже.
Анна позвала слугу и дала ему необходимые распоряжения; затем велела Изабо принести жемчуг и кое-какие драгоценные камни и отдала их Асканио.
— Я возвращаю вам свободу, — сказала она. — Но, когда ваш недуг пройдет, вы тотчас же займитесь моей лилией. А пока думайте о ней, прошу вас, и, как только сделаете набросок, приходите показать.
— Если вам угодно, приду.
— Или вы не хотите, чтобы я услужила вам? Ведь вы же сделаете все, что я пожелаю. Почему бы и мне не сделать то, что пожелаете вы? Ну право, мой милый Асканио, чего вам хочется? Полно, в вашем возрасте, как ни стараешься подавлять веления сердца, отводить глаза, поджимать губы, всегда чего-нибудь желаешь. Однако ж вы, очевидно, не верите в мое влияние и могущество, думаете, что я недостойна стать вашей наперсницей?
— Я знаю, госпожа герцогиня, — ответил Асканио, — что вы могущественны, как того и заслуживаете. Но не в силах человеческих помочь моей беде.