Коломба вспыхнула и молча вскочила. Асканио побледнел от волнения и, прижав дрожавшую руку к груди, пытался унять сердцебиение.
Они заговорили вместе.
Он сказал:
— Прошу прощения, мадмуазель, но вы разрешили мне показать вам кое-какие украшения.
Она промолвила:
— Рада видеть, что вы совсем здоровы, господин Асканио.
Влюбленные в один и тот же миг умолкли, и, хотя они перебили друг друга, хотя их нежные голоса слились, очевидно, они все отлично расслышали, ибо Асканио, ободренный улыбкой девушки, которую, разумеется, рассмешил этот забавный случай, отвечал чуть увереннее:
— Неужели вы все еще помните, что я был ранен?
— Мы с госпожой Перриной очень тревожились о вас и все удивлялись, отчего вы не приходите.
— Я решил больше не приходить.