— Почему же?
В эту решительную минуту Асканио пришлось опереться о ствол дерева, затем он собрал все силы, все свое мужество и промолвил прерывающимся голосом:
— Что ж, я могу признаться: я любил вас.
— А теперь?
Крик этот, вырвавшийся из груди Коломбы, рассеял бы все сомнения человека более опытного, чем Асканио; у него же он пробудил лишь слабую надежду.
— Теперь — увы! — продолжал он. — Я измерил расстояние, разделяющее нас, и знаю, что вы счастливая невеста знатного графа…
— "Счастливая"! — перебила его Коломба с горькой улыбкой.
— Как, вы не любите графа? Великий Боже! О, скажите же, разве он недостоин вас?
— Он богатый, могущественный вельможа, он гораздо выше меня по положению… Впрочем, разве вы его не видели?
— Нет. И я боялся расспрашивать о нем, но, право, не знаю почему, я был уверен, что он молод и хорош собою, что он вам нравится.