— Он старше моего отца, и, кроме того, он внушает мне ужас! — с непреодолимым отвращением промолвила Коломба, закрывая лицо руками.
Асканио вне себя от радости упал на колени, молитвенно сложил руки и, побледнев еще больше, полузакрыл глаза, но его нежный взгляд светился из-под ресниц, и на побелевших губах расцвела божественно прекрасная улыбка.
— Что с вами, Асканио? — испуганно спросила Коломба.
— Что со мной! — воскликнул молодой человек, обретая в приливе радости ту смелость, которую сначала придало ему горе. — Что со мной! Ведь я люблю тебя, Коломба!
— Асканио, Асканио! — прошептала Коломба, и в голосе ее звучали укоризна, радость и такая нежность, будто она произносила слова любви.
Да, они поняли друг друга; их сердца соединились, и они сами не заметили, как их губы встретились.
— Друг мой! — промолвила Коломба, ласково отстраняя Асканио.
Они смотрели друг на друга в каком-то самозабвении; это была встреча двух ангелов. Такие минуты не повторяются.
— Итак, — сказал Асканио, — вы не любите графа д’Ор-бека. Значит, вы могли бы полюбить меня!
— Друг мой! — повторила Коломба серьезно и ласково. — До сих пор только отец целовал меня в лоб, и, увы, так редко! Я наивна, как ребенок, не ведающий жизни, но я почувствовала радостный трепет, когда вы поцеловали меня, и я поняла, что долг мой отныне принадлежать только вам или Господу Богу. Право, если бы не это чувство, я подумала бы, что согрешила! Уста ваши освятили наш союз. Да, отныне я ваша невеста и жена, и пусть даже сам отец мой скажет мне "нет"! Я верю лишь голосу Господа Бога, голосу, звучащему в моей душе и говорящему мне "да". Вот моя рука, она принадлежит вам.