— Но почему вы спросили об угольщике?
— Потому што ф немецких историях фсекта есть укольщик. Но это софсем, софсем не имейт знашения. Фаш история фее рафно интересный: коворийт ее, матмуазель Перрин.
— Ну так вот, — начала Перрина. — Когда-то на этом самом месте не было никакого Нельского замка, а стоял монастырь. Монахи были все как на подбор, сильные, рослые, вроде господина Германа.
— Ну и монастырь! — не удержался Жак Обри.
— Молчите, болтун! — одернула его Скоццоне.
— Та, молшать, полтун! — поддержал ее Герман.
— Ладно, ладно, молчу. Продолжайте, госпожа Перрина.
— У монахов этой общины "были шелковистые черные бороды и сверкающие темные глаза; но всех прекрасней был настоятель монастыря дон Ангерран: у него была особенно черная борода, и глаза его горели особенно ярко. Кроме того, почтенные братья отличались необыкновенной набожностью и строгостью нравов, а голоса у них были такие сладкозвучные, что послушать, как они поют во время вечерни, стекались жители со многих лье в окружности. Так, по крайней мере, мне рассказывали.
— Ах, и бедняжки монахи! — вздохнула Руперта.
— Как интересно! — воскликнул Жак Обри.