Тогда Руперта стала стучать в пол, чтобы разбудить Па-голо, спальня которого была под ее комнатой. Но, увы, Па-голо оказался столь же глух к ее зову, как и Герман; Руперта могла стучать сколько душе угодно: никто не отзывался.
Тогда она подумала о своем третьем соседе, Асканио, и постучала в стену. Но и здесь ее ждала неудача. Видно, все три подмастерья куда-то ушли. У домоправительницы мелькнула мысль: уж не унес ли их угрюмый монах, — но от этой мысли ей не полегчало; наоборот, ее охватил еще больший ужас. Убедившись наконец, что никто не придет к ней на помощь, Руперта забралась с головой под одеяло и стала ждать.
Прождав час-полтора, а быть может, и два и не слыша ни малейшего шороха, она приободрилась, приподняла краешек одеяла и одним глазком взглянула в окно: голова Марса уже не извергала пламени, все вновь погрузилось во мрак.
Но как ни успокоительно действовали мрак и тишина, бедной женщине не спалось. Руперта лежала, напрягая слух, и широко открытыми глазами вглядывалась в темноту, пока первые лучи восходящего солнца не возвестили, что пора привидений миновала.
Таков был рассказ Руперты, и, к ее чести, надо сказать он имел еще больший успех, чем вчерашний. Особенно сильное впечатление он произвел на Германа, на Перрину, Паголо и Скоццоне. Мужчины клялись, будто ничего не слышали, но так смущенно и такими неуверенными голосами, что Жак Обри громко расхохотался. А Перрина и Скоццоне слушали молча, затаив дыхание. Они то краснели, то бледнели, и не будь так темно, человеку, наблюдавшему со стороны это отражение душевной борьбы, могло показаться, что обе женщины скончаются или от апоплексического удара, или от малокровия.
— Значит, вы уверены, госпожа Перрина, что видели угрюмого монаха в парке Большого Йельского замка? — спросила Скоццоне, опомнившаяся прежде всех.
— Я видела его так же ясно, как сейчас вижу вас, милочка.
— А вы, госпожа Руперта, видели, что у Марса светилась голова?
— Да эта проклятая голова так и стоит у меня перед глазами! — воскликнула Руперта.
— Так оно и есть. — сказала Перрина. — Привидение свило себе гнездо в голове языческого бога. Но ведь и призраку надо погулять, как живому человеку. Вот он и спускается оттуда по ночам, ходит, бродит повсюду, а когда устанет, снова забирается в эту самую голову. Идолы и духи всегда заодно. Что там ни говори, все они исчадия ада! И этот ужасный лжебог Марс попросту приютил у себя угрюмого монаха.