— Да здравствует кинжал! — воскликнул школяр. — В поход, Асканио!
— Одну минуту, — проговорил Асканио, обертывая вокруг талии веревку в пять-шесть морских саженей и вскидывая на плечо лестницу. — Вот я и готов!
И оба отважных молодых человека прошли шагов сто по набережной, затем повернули налево и скрылись за углом Большого Нельского замка, позади городского рва.
Оставим Асканио осуществлять его замысел и посмотрим, как Челлини осуществляет свой. Асканио, как мы поверили, смотрел направо, то есть в сторону полей; а Бенвенуто смотрел налево,* то есть в сторону города, потому что в толпе зрителей, державшейся на расстоянии, Челлини приметил двух женщин, и в них он как будто узнал дочь прево и ее дуэнью.
В самом деле, это были Коломба и Перрина. Когда обедня кончилась, они пошли домой, в Малый Йельский замок, но, напуганные рассказами об осаде и страшным зрелищем, представшим их глазам, в ужасе остановились и затерялись в толпе.
Но как только Коломба, встревоженная судьбой отца, заметила, что сражение поутихло и по улице можно свободно пройти, она, невзирая на мольбу Перрины, заклинавшей девушку держаться подальше от места схватки, бесстрашно направилась к замку, предоставив дуэнье полную свободу действий; но Перрина в глубине души нежно любила Коломбу, поэтому, даже, умирая от страха, все же решилась сопровождать свою воспитанницу.
Обе женщины отделились от толпы в ту минуту, когда Асканио и Жак Обри завернули за угол.
Теперь нам понятен план Бенвенуто Челлини.
Увидев, что женщины приближаются к замку, он пошел к ним навстречу и учтиво предложил руку Коломбе.
— Не бойтесь, мадмуазель, — произнес он. — И, если вы пожелаете опереться на мою руку, я проведу вас к вашему отцу.