-- Я вас уверяю, господин Грифус, -- сказал ван Берле, что, быть может, был момент, когда я подумывал о побеге, но теперь у меня, безусловно, нет этих помыслов.
-- Хорошо, хорошо, -- сказал Грифус, -- следите за собой; я так же буду следить. Все равно, все равно его высочество допустил большую ошибку.
-- Не отрубив мне голову? Спасибо, спасибо, господин Грифус.
-- Конечно. Вы видите, как теперь спокойно себя ведут господа де Витты.
-- Какие ужасные вещи вы говорите, господин Грифус, -- сказал Корнелиус, отвернувшись, чтобы скрыть свое отвращение. -- Вы забываете, что один из этих несчастных -- мой лучший друг, а другой... другой мой второй отец.
-- Да, но я помню, что тот и другой были заговорщиками. И к тому же я говорю так скорее из чувства сострадания.
-- А, вот как! Ну, так объясните мне это, дорогой Грифус, я что-то плохо понимаю.
-- Да, если бы вы остались на плахе палача Гербрука...
-- То что же было бы?
-- А то, что вам не пришлось бы больше страдать. Между тем здесь, -- я этого не скрываю, -- я сделаю вашу жизнь очень тяжелой.