Корнелиус произнес эти слова настолько громко, что стражник, который, казалось, был приставлен к его персоне, услышал их. По всей вероятности, он счел своим долгом дать Корнелиусу новое разъяснение, так как подошел к дверце кареты, и, пока офицер, стоя на подножке, делал какие-то распоряжения, он тихо сказал Корнелиусу:
-- Бывали и такие случаи, когда осужденных привозили в родной город и, чтобы пример был более наглядным, казнили у дверей их дома. Это зависит от обстоятельств.
Корнелиус в знак благодарности кивнул головой. Затем подумал про себя: "Ну что же, слава богу, есть хоть один парень, который не упускает случая сказать вовремя слово утешения".
-- Я вам очень благодарен, мой друг, прощайте.
Карета тронулась.
-- Ах, негодяй, ах, мерзавец! -- вопил Грифус, показывая кулаки своей жертве, ускользнувшей от него. -- Он все же уезжает, не вернув мне дочери.
"Если меня повезут в Дордрехт, -- подумал Корнелиус, -- то, проезжая мимо моего дома, я увижу, разорены ли мои бедные грядки".
XXX. Где начинают сомневаться, к какой казни был приговорен Корнелиус ван Берле
Карета ехала целый день. Она оставила Дордрехт слева, пересекла Роттердам и достигла Дельфта. К пяти часам вечера проехали по меньшей мере двадцать лье.
Корнелиус обращался с несколькими вопросами к офицеру, служившему ему одновременно и стражей и спутником, но, несмотря на всю осторожность этих вопросов, они, к его огорчению, оставались без ответа.