Корнелиус вздрогнул, прикрыл рукой луковички, обернулся.
-- Кто там?
-- Сударь, -- ответил слуга, -- это нарочный из Гааги.
-- Нарочный из Гааги? Что ему нужно?
-- Сударь, это Кракэ.
-- Кракэ, доверенный слуга Яна де Витта? Хорошо. Хорошо, хорошо, пусть он подождет.
-- Я не могу ждать, -- раздался голос в коридоре. И в тот же момент, нарушая запрещение, Кракэ устремился в сушильню.
Неожиданное, почти насильственное вторжение было таким нарушением обычаев дома Корнелиуса ван Берле, что он, при виде вбежавшего в комнату Кракэ, сделал рукой, прикрывавшей луковички, судорожное движение и сбросил две из них на пол; они покатились: одна -- под соседний стол, другая -- в камин.
-- А, дьявол! -- воскликнул Корнелиус, бросившись вслед за своими луковичками. -- В чем дело, Кракэ?
-- Вот, -- сказал Кракэ, положив записку на стол, на котором оставалась лежать третья луковичка. -- Вы должны, не теряя ни минуты, прочесть эту бумагу.