И Кракэ, которому показалось, что на улицах Дордрехта заметны признаки волнения, подобного тому, какое он недавно наблюдал в Гааге, скрылся, даже не оглядываясь назад.
-- Хорошо, хорошо, мой дорогой Кракэ, -- сказал Корнелиус, доставая из-под стола драгоценную луковичку, -- прочтем твою бумагу.
Подняв луковичку, он положил ее на ладонь и стал внимательно осматривать.
-- Ну, вот, одна неповрежденная. Дьявол Кракэ! Ворвался как бешеный в сушильню. А теперь посмотрим другую.
И, не выпуская из руки беглянки, ван Берле направился к камину и, стоя на коленях, стал ворошить золу, которая, к счастью, была холодная.
Он скоро нащупал вторую луковичку.
-- Ну, вот и она.
И, рассматривая ее почти с отеческим вниманием, сказал:
-- Невредима, как и первая.
В этот момент, когда Корнелиус еще на коленях рассматривал вторую луковичку, дверь так сильно сотряслась, а вслед за этим распахнулась с таким шумом, что Корнелиус почувствовал, как от гнева, этого дурного советчика, запылали его щеки и уши.