Мушкетон хранил полное молчание и даже, казалось, не обращал никакого внимания на вопросы Блезуа. Тем не менее и он насторожил уши.
Гримо продолжал считать и наконец подвел итог.
— Портвейн, — проговорил он только одно слово, указывая на среднее отделение нижней палубы, которое он и д’Артаньян осматривали в сопровождении капитана.
— Что такое? Эти бочки, что видны в щель двери?
— Портвейн, — повторил Гримо и вновь погрузился в арифметические вычисления.
— А я слышал, что портвейн — превкусное испанское вино, — снова обратился Блезуа к Мушкетону.
— Отличное, — сказал Мушкетон, облизываясь, — превосходное. Оно имеется и в погребе господина барона де Брасье.
— А что, если мы попросим этих англичан продать нам бутылку портвейна? — предложил Блезуа.
— Продать? — изумился Мушкетон, в котором пробудились его старые мародерские инстинкты. — Видно сейчас, что ты еще мальчишка и не знаешь как следует жизни. Зачем покупать, когда можно взять и так?
— Взять так, — отвечал Блезуа, — то есть присвоить себе добро ближнего своего? Ведь это запрещено, кажется.