Пленный произнес несколько слов на иностранном языке.
— Aгa! Он, кажется, испанец. Говорите вы по-испански, Граммон?
— По правде сказать, монсеньор, очень плохо.
— А я совсем не говорю, — со смехом сказал принц. — Господа, — прибавил он, обращаясь к окружающим, — не найдется ли между вами кто-нибудь, кто говорил бы по-испански и согласился быть переводчиком?
— Я, монсеньор, — ответил Рауль.
— А, вы говорите по-испански?
— Я думаю, достаточно для того, чтобы исполнить приказание вашего высочества в настоящем случае.
Все это время пленный стоял с самым равнодушным и невозмутимым видом, словно вовсе не понимал, о чем идет речь.
— Монсеньор спрашивает вас, какой вы нации, — произнес молодой человек на чистейшем кастильском наречии.
— Ich bin ein Deutscher,[17] — отвечал пленный.