Это был голос Фрике. Почувствовав поддержку, Наннета с новой силой принялась вторить ему.
В окнах уже начали появляться головы любопытных. Из глубины улицы стал сбегаться народ, привлеченный этими криками, сначала по одному, по два человека, затем группами и, наконец, целыми толпами. Все видели карету, слышали крики, но не понимали, в чем дело. Фрике выскочил из антресолей прямо на крышу кареты.
— Они хотят арестовать господина Бруселя! — закричал он. — В карете солдаты, а офицер наверху.
Толпа начала громко роптать, подбираясь к лошадям. Два гвардейца, оставшиеся в сенях, поднялись наверх, чтобы помочь Коменжу, а те, которые сидели в карете, отворили ее дверцы и скрестили пики.
— Видите? — кричал Фрике. — Видите? Вот они!
Кучер повернулся и так хлестнул Фрике кнутом, что тот завыл от боли.
— Ах ты, чертов кучер, — закричал он, — и ты туда же? Погоди-ка!
Он снова вскарабкался на антресоли и оттуда стал бомбардировать кучера всем, что попадалось под руку.
Несмотря на враждебные действия гвардейцев, а может быть, именно вследствие их, толпа зашумела еще больше и придвинулась к лошадям. Самых буйных гвардейцы заставили отступить ударами пик.