Тут Наннета подбежала к окну, распахнула его и закричала таким пронзительным голосом, что его можно было услышать с паперти собора:
— На помощь! Моего хозяина арестовывают! Советника Бруселя арестовывают! На помощь!
— Сударь, — сказал Коменж, — отвечайте мне немедленно: угодно вам повиноваться или вы собираетесь бунтовать против короля?
— Я повинуюсь, я повинуюсь, сударь! — воскликнул Брусель, стараясь освободиться от объятий дочерей и удерживая взглядом сына, всегда готового поступить по-своему.
— В таком случае, — сказал Коменж, — велите замолчать этой старухе.
— А! Старухе! — вскричала Наннета.
И она принялась вопить еще сильнее, вцепившись обеими руками в переплет окна.
— На помощь! Помогите советнику Бруселю! Его хотят арестовать за то, что он защищал народ! На помощь!
Тогда Коменж схватил Наннету в охапку и потащил прочь от окна. Но в ту же минуту откуда-то с антресолей другой голос завопил фальцетом:
— Убивают! Пожар! Разбой! Убивают Бруселя! Бруселя режут!