Он выдвинул ящик и вынул кошелек.
— Что вы скажете о тысяче экю?
Д’Артаньян презрительно оттопырил нижнюю губу.
— Скажу, монсеньор, что этого мало, ведь я, конечно, поеду не один.
— Я так и думал, — ответил Мазарини. — С вами поедет дю Валлон, этот достойный дворянин. После вас, любезный д’Артаньян, я больше всех во Франции люблю и уважаю его.
— В таком случае, монсеньор, — сказал д’Артаньян, указывая на кошелек, который Мазарини не выпустил еще из рук, — если вы его так любите и уважаете, то… понимаете ли…
— Извольте, на его долю я прибавлю еще двести экю.
«Скряга!» — подумал д’Артаньян.
— Но после нашего возвращения по крайней мере можем мы рассчитывать, Портос на титул, а я на чин? — прибавил он громко.
— Слово Мазарини.