«Я предпочел бы другую клятву», — подумал д’Артаньян, а вслух сказал:
— Могу я засвидетельствовать мое почтение ее величеству королеве?
— Ее величество спит, — поспешно ответил Мазарини, — да и вам надо ехать немедленно. Поезжайте же.
— Еще одно слово, монсеньор. Если там, куда я еду, будут драться, мне драться тоже?
— Вы поступите так, как прикажет вам лицо, к которому я вас посылаю.
— Хорошо, монсеньор, — сказал д’Артаньян, протягивая руку к кошельку, — честь имею кланяться.
Д’Артаньян не торопясь опустил кошелек в свой широкий карман и, обратясь к офицеру, сказал:
— Будьте добры, сударь, разбудить от имени его преосвященства господина дю Валлона и передать ему, что я жду его в конюшне.
Офицер тотчас же побежал с поспешностью, которая выдавала д’Артаньяну его заинтересованность в этом деле.
Портос только что растянулся один на постели и уже, по своей привычке, начал мелодично храпеть, как вдруг почувствовал удар по плечу.