— О шевалье д’Эрбле, — воскликнул король, — что могу я сказать вам! Никакое слово, даже если оно будет исходить из глубины моего сердца, не в силах выразить вам моей благодарности. Если вам удастся ваше предприятие, то вы спасете не только короля, — ибо королевский сан пред лицом эшафота, клянусь вам, кажется мне чем-то весьма ничтожным, — нет, вы сделаете больше: вы вернете жене мужа и детям отца. Шевалье, вот вам моя рука; это рука друга, который будет любить вас до последнего своего вздоха.
Арамис хотел поцеловать руку короля, но тот быстро схватил его руку и прижал к своей груди.
В эту минуту кто-то вошел в комнату, даже не постучавшись в дверь. Арамис хотел отдернуть свою руку, но король удержал ее.
Вошедший был один из тех пуритан — полусвященник-полусолдат, каких много развелось при Кромвеле.
— Что вам угодно, сударь? — обратился к нему король.
— Я хочу узнать, окончилась ли исповедь Карла Стюарта? — спросил вошедший.
— Какое вам дело? Мы с вами разных вероисповеданий, — заметил король.
— Все люди братья, — отвечал пуританин. — Один из моих братьев умирает, и я пришел напутствовать его к смерти.
— Пожалуйста, оставьте короля в покое, — вмешался Парри, — король не нуждается в ваших напутствиях.
— Ваше величество, — тихо обратился к королю Арамис, — будьте с ним осторожней: это, должно быть, шпион.