Часовые выстроились рядами в соседней комнате. Комиссар парламента, весь в черном, исполненный зловещей важности, вошел в комнату, поклонился королю и, развернув пергамент, прочел ему приговор, как это всегда делается с осужденными на смертную казнь.
— Что это значит? — спросил Арамис Джаксона. Джаксон сделал знак, что ничего не понимает.
— Значит, это совершится сегодня? — спросил король с волнением, которое поняли только Джаксон и Арамис.
— Разве вас не предупредили, что это совершится сегодня утром? — спросил человек в черном.
— Итак, — спросил король, — я должен погибнуть, как обыкновенный разбойник, под топором лондонского палача?
— Лондонский палач исчез, — отвечал комиссар, — но вместо него другой человек предложил свои услуги. Исполнение приговора будет отсрочено лишь для приведения в порядок ваших личных дел и исполнения ваших христианских обязанностей.
Холодный пот, выступивший на лбу короля, был единственным признаком волнения, которое охватило его при этом известии.
Зато Арамис побледнел смертельно. Сердце его перестало биться; он закрыл глаза и схватился за стол. Видя его глубокую скорбь, Карл, казалось, забыл о своей собственной.
Он подошел к нему, взял за руку и обнял.
— Полно, друг мой, — сказал он с кроткой и грустной улыбкой, — мужайтесь.