Затем, обратившись к комиссару, сказал:
— Я готов. Но я хотел бы попросить о двух вещах, которые, надеюсь, не задержат вас долго; во-первых, я хотел бы причаститься, а затем обнять моих детей и проститься с ними в последний раз. Будет ли мне это разрешено?
— Без сомнения, — отвечал комиссар парламента. И он удалился.
Арамис, придя в себя, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и громко застонал.
— Садитесь, Джаксон, — сказал король, опускаясь на колени, — вам остается выслушать меня, а мне исповедаться. Не уходите, — обратился он к Арамису, который хотел выйти, — и вы оставайтесь, Парри. Даже сейчас, на исповеди, мне нечего сказать такого, чего бы я не повторил перед всеми.
Джаксон сел, и король, преклонив колени, как самый смиренный из людей, начал свою исповедь.
Глава 24
«Remember!»
[25]