-- Такъ, сомнѣніе моего безпокойнаго духа.-- Не безпокойтесь объ этомъ, Діана; но, по-крайней-мѣрѣ, если ваша матушка чувствуетъ къ вамъ нерасположеніе и почти ненависть, за то отецъ вознаграждаетъ васъ за эту холодность своей нѣжностью; и вы съ своей стороны -- если чувствуете робость и отчужденіе въ-отношеніи г-жи де-Валентинуа, за то въ присутствіи короля сердце ваше расширяется, не правда ли? оно узнаётъ въ немъ истиннаго отца.
-- О, конечно! отвѣчала Діана: -- съ перваго дня, какъ я его увидѣла, какъ только онъ заговорилъ мнѣ съ такой добротой, я тутъ же почувствовала къ нему влеченіе. Не изъ политики я такъ предупредительна съ нимъ, такъ привязана къ нему -- это инстинктъ. Не будь онъ король, не будь онъ мой благодѣтель и покровитель, -- я бы все также любила его: онъ -- мой отецъ.
-- Въ такихъ вещахъ не обманываются! вскричалъ восхищенный Габріэль.-- Милая Діана! Хорошо, что вы такъ любите отца, чувствуете къ нему столько благодарности и любви. Такое нѣжное чувство дѣлаетъ вамъ честь.
-- Хорошо также и то, что вы понимаете и одобряете это чувство, мой другъ, сказала Діана.-- Но, поговоривъ о моемъ отцѣ, о его привязанности ко мнѣ, о моей къ нему, и о томъ, какъ мы ему обязаны,-- не поговорить ли намъ немножко о насъ-самихъ, о нашей любви, Габріэль, а? Что дѣлать! люди -- эгоисты, примолвила она съ свойственнымъ ей отъ природы простодушіемъ. Впрочемъ, еслибъ король былъ тутъ, онъ упрекнулъ бы меня, зачѣмъ я не думаю все о себѣ, о насъ съ вами. Знаете ли, Габріэль, -- вотъ еще сейчасъ онъ повторялъ мнѣ: "Дитя мое, будь счастлива! будешь счастлива -- слышишь ли?-- и меня сдѣлаешь счастливымъ." Итакъ, сударь, мы заплатили долгъ благодарности, -- не будемъ же слишкомъ-забывчивы къ самимъ-себѣ.
-- Правда, проговорилъ Габріэль въ раздумьи:-- правда. Обратимся теперь къ привязанности, которая связываетъ на всю жизнь другъ съ другомъ. Заглянемъ къ себѣ въ сердце, посмотримъ, что тамъ дѣлается. Выскажемъ взаимно наши души.
-- Хорошо! сказала Діана:-- это будетъ чудесно.
-- Да, чудесно! печально возразилъ Габріэль.-- Начнемъ съ васъ, Діана; что вы чувствуете ко мнѣ? Не меньше ли вы меня любите, нежели отца?
-- Злой ревнивецъ! сказала Діана.-- Знайте только, что я васъ люблю совсѣмъ иначе. Не легко, впрочемъ, мнѣ вамъ объяснить это. Когда король со мной, я спокойна и мое сердце бьется какъ всегда; а когда вы со мной, о! тогда какая-то странная тревога, и мучительная и сладкая, разливается по всему моему существу. Королю я при всѣхъ говорю ласковыя слова, какія только прійдутъ мнѣ на умъ; но вамъ, при комъ бы то ни было, не рѣшусь, кажется, выговорить и одного слова: "Габріэль!" даже и тогда, какъ буду вашей женой. Сколько радость моя въ присутствіи короля покойна, столько блаженство мое съ вами тревожно, скажу больше -- болѣзненно; но эта болѣзненность для меня дороже спокойствія.
-- Молчи! о, молчи! вскричалъ внѣ себя Габріэль.-- Да, ты любишь меня, и это меня ужасаетъ!.. Это разувѣряетъ меня, хотѣлъ я сказать, потому-что вѣдь не допустилъ бы Богъ такой любви, еслибъ ты не имѣла права любить меня.
-- Что вы хотите сказать, Габріэль? спросила изумленная Діана.-- Отъ-чего мое признаніе, которое я имѣю право сдѣлать, потому-что вы скоро будете моимъ мужемъ,-- отъ-чего это признаніе выводитъ васъ изъ себя? Какая опасность можетъ скрываться въ любви моей?