-- Это хорошо! которое ныньче число?
-- Вторникъ, четвертое августа, сударь.
-- Назадъ тому два мѣсяца было седьмое число, когда я слегъ на эту мучительную постель.
-- А! вскричала трепещущая Алоиза:-- какъ вы помните!
-- Да, помню, Алоиза! помню... Но, примолвилъ онъ печально:-- если я ничего не забылъ, за то, кажется, меня забыли; никто не приходилъ узнавать обо мнѣ?
-- Какъ же, сударь, произнесла измѣнившимся голосомъ Алоиза, стараясь съ замираніемъ сердца высмотрѣть на лицѣ Габріэля дѣйствіе своихъ словъ:-- какъ же, служанка, которую зовутъ Жасента, всякій день по два раза приходила узнавать о вашемъ здоровьѣ. Но послѣднія двѣ недѣли, съ-тѣхъ-поръ, какъ вамъ стало замѣтно лучше, она ужь не приходила.
-- Не приходила!.. А ты не знаешь, почему?
-- Знаю, сударь. Ея госпожу, какъ говорила въ послѣдній разъ Жасента, заставилъ король удалиться въ монастырь, по-крайней-мѣрѣ на то время, пока не кончится война.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ! проговорилъ Габріэль съ кроткой, задумчивой улыбкой.
Первая послѣ двухъ мѣсяцевъ слеза медленно покатилась по щекѣ его.