-- Графъ Монгомери? вскрикнулъ испуганный Габріэль.

-- Повторяю вамъ, виконтъ, я только и слышалъ, что одно имя; до остальнаго мнѣ нѣтъ дѣла. Это имя того человѣка, судьба котораго явилась мнѣ такъ свѣтло, какъ среди дня. Я побѣжалъ домой, перерылъ свои старыя бумаги и -- отъискалъ гороскопъ графа Монгомери. Но, вотъ что странно, виконтъ, вотъ чего не разъясню я, не смотря на тридцати-лѣтнія изслѣдованія: между вами и графомъ Монгомери должна быть какая-нибудь таинственная связь, какая-нибудь странная родственность. Богъ, никогда подававшій двумъ человѣкамъ двухъ совершенно-подобныхъ назначеній, безъ-сомнѣнія, предназначилъ васъ обоихъ для однихъ и тѣхъ же событій, потому-что я не ошибался, -- линіи руки и свѣтъ неба -- были для васъ обоихъ одни и тѣ же. Впрочемъ, нельзя сказать, чтобъ не было никакого различія въ подробностяхъ его и вашей жизни; но преобладающій фактъ, который характеризуетъ ту и другую жизнь -- сходенъ. Тогда, давно, я потерялъ изъ вида графа Монгомери; но знаю, что одно изъ моихъ предсказаній для него сбылось: онъ ранилъ въ голову короля Франциска I горячей головней. Сбылось ли и остальное въ его судьбѣ -- не знаю. Могу только утверждать, что несчастіе и смерть, грозившія ему, грозятъ и вамъ.

-- Возможно ли? проговорилъ Габріэль.

-- Вотъ, виконтъ, сказалъ Нострадамусъ, подавая ему свернутый пергаментъ:-- вотъ гороскопъ, который я, во время оно, написалъ для графа Монгомери. То же написалъ бы я теперь и для васъ.

-- Дайте, дайте, вскричалъ Габріэль.-- Этотъ подарокъ въ-самомъ-дѣлѣ неоцѣнимъ; вы не можете представить, какъ мнѣ онъ дорогъ.

-- Еще одно слово, г. д'Эксме, возразилъ Нострадамусъ: -- послѣднее слово для вашего предостереженія, хотя во всемъ воля Бога и никто не можетъ уклониться отъ нея. Созвѣздія при рожденіи Генриха II предсказываютъ, что онъ умретъ на дуэли или въ какой-нибудь необыкновенной битвѣ.

-- Но, прервалъ Габріэль:-- что за отношеніе?..

-- Читая этотъ пергаментъ, вы поймете меня, виконтъ. Теперь мнѣ остается разстаться съ вами и пожелать, чтобъ катастрофа, которую Богъ предназначилъ въ вашей жизни, была по-крайней-мѣрѣ невольная.

Простившись съ Габріэлемъ, который еще разъ пожалъ ему руку и проводилъ его до порога, Нострадамусъ ушелъ.

Воротившись къ Алоизѣ, Габріэль развернулъ пергаментъ, и, увѣрившись, что не кому ни помѣшать, ни подслушать, прочелъ вслухъ слѣдующее: