-- Но, кажется, мое присутствіе совсѣмъ не было необходимо для тебя, возразилъ молодой человѣкъ.
-- Напротивъ, Габріэль; еслибъ ты былъ здѣсь, у меня достало бы силы противиться; но я была одна, безъ защиты, безъ подпоры, когда господинъ, который, по-видимому, распоряжался всѣмъ, сказалъ мнѣ: "Мы уже слишкомъ-долго медлили; г-жа Левистонъ, я поручаю вашимъ попеченіямъ герцогиню де-Кастро; поспѣшите: намъ пора ѣхать въ церковь." Голосъ его былъ такъ отрывистъ, такъ повелителенъ, что я не осмѣлилась противиться... Я виновата, Габріэль; но я была разстроена, не могла думать ни о чемъ...
-- О, я вполнѣ понимаю это! отвѣчалъ Габріэль съ насмѣшливою улыбкою.
-- Меня отвели въ мою комнату, продолжала Діана.-- Тутъ г-жа Левистонъ, съ помощію двухъ или трехъ дамъ, вынула изъ картона бѣлое шелковое платье и надѣла на меня. Я едва смѣла пошевельнуться въ этомъ пышномъ нарядѣ. Потомъ, онѣ привѣсили мнѣ жемчужныя серьги, надѣли на шею жемчужное ожерелье; хоть по этому жемчугу у меня катились слезы... Дамы навѣрное смѣялись надъ моимъ смущеніемъ; а можетъ-быть, онѣ смѣялись и надъ моимъ горемъ... Черезъ полчаса, я была совсѣмъ одѣта; онѣ увѣряли, что нарядъ мнѣ къ-лицу,-- и я думаю, что онѣ были правы,-- но я все-таки не переставала плакать. Мнѣ казалось, что все это происходитъ во снѣ. Я ходила, я отвѣчала машинально. Между-тѣмъ, передъ воротами лошади бились отъ нетерпѣнія, пажи, конюшіе и лакеи ожидали господъ своихъ. Мы сошли внизъ. Взоры всѣхъ снова обратились на меня; господинъ съ повелительнымъ голосомъ опять подалъ мнѣ руку и подвелъ къ раззолоченнымъ и обитымъ атласомъ носилкамъ, въ которыя я должна была сѣсть... Герцогъ де-Кастро ѣхалъ верхомъ подлѣ носилокъ, и такимъ-образомъ весь поѣздъ отправился къ капеллѣ Вимутьерскаго-Замка. Священникъ былъ уже у алтаря. Я не знаю, что говорилось вокругъ меня, что заставили говорить меня-самоё; изъ всего этого страннаго сна я помню только, что герцогъ надѣлъ мнѣ на палецъ кольцо. Потомъ, минутъ черезъ двадцать, мнѣ пахнулъ въ лицо свѣжій воздухъ... Мы выходили изъ часовни... Меня называли герцогинею, я уже была замужемъ! слышишь ли, Габріэль, я уже была замужемъ!
Отвѣтомъ Габріэля былъ дикій хохотъ.
-- Послушай, Габріэль, продолжала Діана:-- во все это время я была такъ разстроена, что вовсе не смотрѣла на мужа, котораго навязали мнѣ насильно; я взглянула на него тогда только, когда воротилась домой. Ахъ, онъ далеко не такъ хорошъ собой, какъ ты, мой бѣдный Габріэль! Во-первыхъ, онъ невеликъ ростомъ, и вовсе не такъ ловокъ въ своемъ богатомъ нарядѣ, какъ ты въ своемъ простомъ полукафтаньи. Потомъ, взглядъ у него наглый и надменный, а у тебя онъ кротокъ и привѣтливъ. Да и волосы у него не хороши! вообрази, мой другъ: рыжіе... Борода тоже... Габріэль, меня погубили предательски. Вдругъ, сказавъ нѣсколько словъ тому, который выдавалъ себя за представителя короля, герцогъ подошелъ ко мнѣ, взялъ меня за руку и сказалъ мнѣ съ насмѣшливою улыбкою:
"-- Госпожа герцогиня, простите, что, по тяжкой необходимости, я долженъ разстаться съ вами теперь же. Вы знаете, или, можетъ-быть, не знаете, что мы въ войнѣ съ Испаніей. Я долженъ спѣшить на мѣсто сраженія. Надѣюсь, однакожъ, что, черезъ нѣсколько времени, увижу васъ при дворѣ, куда вы отправитесь на этой же недѣлѣ, и гдѣ будете жить. Прошу васъ принять кое-какіе подарки, которые я оставлю здѣсь. Сохраните веселость и любезность, свойственныя вашему возрасту, забавляйтесь, играйте, веселитесь отъ всего сердца, пока я буду сражаться.
"Сказавъ это, онъ безъ церемоніи поцаловалъ меня въ лобъ, и даже укололъ меня бородою. Потомъ, всѣ кавалеры и дамы поклонились мнѣ и вышли, оставивъ меня наединѣ съ Энгераномъ. Онъ почти не болѣе меня понялъ, что значила вся эта сцена. Ему дали прочесть королевское повелѣніе, о которомъ я тебѣ говорила, вотъ и все... Строгаго господина, который выдавалъ себя за представителя короля, зовутъ графъ д'Юмьеръ. Энгеранъ узналъ этого господина. Онъ нѣкогда видалъ его у графа Вимутье. Кромѣ этого, Энгерану было извѣстно только то, что г-жа Левистонъ, которая одѣвала меня и которая живетъ въ Канѣ, должна на-дняхъ пріѣхать за мною, чтобъ везти меня ко двору, и что я ежеминутно должна быть готова къ отъѣзду. Вотъ исторія этого злополучнаго и страннаго дня; ахъ, нѣтъ, еще не все... Возвратясь въ свою комнату, я нашла тамъ большой ящикъ, и въ немъ... ты никакъ не угадаешь, что въ немъ была превосходная кукла, со множествомъ бѣлья и съ тремя платьями: одно бѣлое шелковое, другое красное парчевое, третье зеленое штофное. Мнѣ стало страхъ досадно, Габріэль; такъ вотъ какіе подарки выбралъ для меня мужъ! Онъ, какъ видно, изволитъ принимать меня за ребенка! Но, скажу тебѣ, красное платье чудесное и очень идетъ къ куклѣ... башмачки -- тоже прелесть... А все-таки мнѣ очень-обидно, что мнѣ подарили куклу... Вѣдь я уже большая!.. Да!..
-- Ты еще ребенокъ, Діана, совершенный ребенокъ, отвѣчалъ Габріэль, въ которомъ гнѣвъ нечувствительно уступилъ мѣсто унынію. Я не могу сердиться на тебя за то, что тебѣ только двѣнадцать лѣтъ, это было бы несправедливо и нелѣпо. Я вижу только, что поступилъ безразсудно, привязавшись такимъ пламеннымъ и такимъ глубокимъ чувствомъ къ душѣ дѣтской и слабой. Да, по теперешней печали своей, я вижу, какъ много я любилъ тебя. Но, повторяю еще разъ, я не виню тебя. Однако, еслибъ ты была тверже, еслибъ съумѣла не послушаться, еслибъ ты могла хоть выпросить небольшую отсрочку, мы могли бы еще быть счастливыми, Діана, потому-что родители твои теперь извѣстны, и, кажется, принадлежатъ къ знаменитому роду. Я также спѣшилъ къ тебѣ, Діана, съ важною новостью, которую узналъ только сегодня. Но къ чему говорить объ этомъ,-- теперь уже поздно. Ты разорвала нить судьбы моей, и Богъ-знаетъ, успѣю ли я когда-либо опять связать ее? Я чувствую, что буду помнить тебя всю жизнь, и что моя любовь къ тебѣ,-- моя первая любовь,-- всегда будетъ занимать первое мѣсто въ моемъ сердцѣ. Ты же, Діана, посреди блеска двора, въ шумѣ празднествъ, скоро забудешь того, кто былъ такъ привязанъ къ тебѣ въ уединеніи.
-- Никогда! вскричала Діана.-- И знаешь ли, Габріэль? теперь, когда ты здѣсь, когда ты можешь поддержать и ободрить меня, у меня достанетъ силы не послушаться... Если ты хочешь, я не поѣду, когда пріѣдутъ за мной... Я не побоюсь даже угрозъ.