-- За кого-нибудь было бы очень-пріятно; но за ничто, право, еще пріятнѣе.
-- Какая страшная меланхолія! возразила Діана: -- откуда эта черная немочь?
-- Не знаю, сударыня.
-- А я знаю, г. Монгомери. Вы любите меня.
Жакъ поблѣднѣлъ; потомъ, вооружившись такой рѣшимостью, какой не понадобилось бы ему и для того, чтобъ броситься одному въ средину непріятельскаго батальйона, отвѣчалъ рѣзкимъ, дрожащимъ голосомъ:
-- Что жь, сударыня! да, я люблю васъ,-- тѣмъ хуже.
-- Тѣмъ лучше! возразила смѣясь Діана.
-- Что вы сказали? вскрикнулъ задрожавъ Монгомери.-- О! берегитесь! Это не шутка, а любовь сильная, глубокая, хоть и несбыточная, или потому именно, что несбыточная.
-- Почему жь она несбыточная? спросила Діана.
-- Простите моей откровенности, возразилъ Жакъ:-- я не привыкъ дѣло подкрашивать словами. Развѣ король не любитъ васъ?