-- О, ваше высокопреосвященство, какъ благодарить за такую благосклонность... отвѣчалъ Габріэль.
-- Вы вполнѣ заслужили ее своею храбростью. Но куда это идете вы такъ скоро?
-- Къ королю.
-- Къ королю?.. Теперь?.. Ну, мой другъ, неудачное выбрали вы время: его величеству въ эту минуту не до васъ. Ахъ, да вотъ что: я самъ долженъ видѣть короля; его величество присылалъ за мною; войдемте же вмѣстѣ. Я введу васъ, а вы, статься-можетъ, будете мнѣ полезны въ кабинетѣ... Помощь за помощь, мой другъ... Кстати: вамъ извѣстна печальная новость?
-- Новость? Нѣтъ, ваше высокопреосвященство, я не слыхалъ ничего. Я только-что изъ дома. Правда, я замѣтилъ, что здѣсь происходитъ что-то необыкновенное.
-- Да, думаю, что происходитъ. Вѣдь есть отъ-чего. Г. де-Монморанси изволилъ отличиться на славу. Онъ, нашъ достойный конетабль, задумалъ помочь Сен-Кентену, который Испанцы держатъ въ осадѣ... Не идите такъ скоро, виконтъ д'Эксме, мнѣ вѣдь ужь не двадцать лѣтъ... Такъ вотъ видите, нашъ храбрый конетабль далъ сраженіе... Это было третьяго дня, 10 августа, въ день св.-Лаврентія. Войско ваше почти равнялось числомъ испанскому; кавалерія была удивительная; притомъ, все лучшее наше дворянство... Что жь вы думаете? Онъ, опытный полководецъ, такъ устроилъ свои дѣла, что его разбили на голову на равнинахъ жиберкурскихъ и лизерольскихъ. Мало того: онъ самъ раненъ и взятъ въ плѣнъ, а съ нимъ взяты въ плѣнъ всѣ тѣ генералы, которые не убиты во время сраженія. Въ числѣ послѣднихъ находится г. д'Ангэнъ. Да что и говорить! изъ всей пѣхоты не уцѣлѣло и ста человѣкъ. Вотъ почему, г. д'Эксме, происходитъ здѣсь, какъ вы выразились, что-то необыкновенное; и вотъ, навѣрное, почему изволилъ потребовать меня къ себѣ его величество.
-- Боже великій! вскричалъ Габріэль, забывъ, при вѣсти объ этомъ общемъ бѣдствіи, о своей собственной печали:-- Боже великій! Не-уже-ли Франціи опять суждено испытывать такія же несчастія, какими поразили ее дни при Пуатье и Азенкурѣ. Но Сен-Кентенъ, ваше высокопреосвященство?
-- Сен-Кентенъ, отвѣчалъ кардиналъ:-- еще держался при отъѣздѣ курьера, и племянникъ конетабля, адмиралъ Гаспаръ де-Колиньи, которому поручена защита города, рѣшился отстаивать его до послѣдней крайности... Онъ желаетъ хоть сколько нибудь уменьшить вредъ послѣдствій страшной ошибки своего достопочтеннаго дядюшки... Но, не смотря на всю рѣшимость г. де-Колиньи, я крѣпко боюсь за Сен-Кентенъ... Я даже думаю, что онъ, можетъ-быть, уже взятъ Испанцами...
-- Стало-быть, Франція погибла? сказалъ Габріэль.
-- Францію не оставитъ своимъ покровительствомъ Господь Богъ, отвѣчалъ кардиналъ:-- но вотъ мы уже у дверей кабинета короля; посмотримъ, что-то скажетъ его величество...