-- Соизволите ли вы, государь, удостоить не менѣе важной награды человѣка, который заставитъ Сен-Кентенъ защищаться,-- человѣка, котораго воля будетъ закономъ для жителей города, готовыхъ сдаться непріятелю, и который съумѣетъ защитить этотъ городъ до послѣдней крайности, до той минуты, когда падетъ на вражескія пушки послѣдній обломокъ стѣнъ его?.. не откажете ли вы ему въ наградѣ, которую онъ самъ попроситъ у васъ, когда онъ доставитъ вамъ недѣлю желаемой отсрочки и спасетъ тѣмъ королевство?
-- Конечно, нѣтъ! вскричалъ Генрихъ.-- Будетъ дано все, что можетъ дать король.
-- Въ такомъ случаѣ, дѣло рѣшено, государь, потому-что король не только можетъ, но даже долженъ прощать; а человѣкъ, о которомъ говорилъ я вашему величеству, желаетъ именно помилованія.
-- Но гдѣ же онъ? Гдѣ этотъ спаситель? сказалъ король.
-- Онъ передъ вами, государь. Я, конечно, не болѣе, какъ капитанъ вашей гвардіи; но я чувствую въ душѣ силу свыше человѣческой и докажу вамъ, что не беру на себя лишняго, вызываясь спасти мое отечество и моего отца...
-- Вашего отца, господинъ д'Эксме? спросилъ король съ удивленіемъ
-- Моя фамилія не д'Эксме, сказалъ Габріэль.-- Я Габріэль де-Монгомери, сынъ графа Жака Монгомери, котораго вы, навѣрное, изволите припомнить, государь.
-- Сынъ графа Монгомери! вскричалъ король, вставая и блѣднѣя. Г-жа де-Пуатье тоже невольно приподнялась съ своего кресла, съ видимымъ выраженіемъ ужаса на лицѣ.
-- Да, государь, отвѣчалъ Габріэль спокойно:-- я виконтъ де-Монгомери, и въ паграду за услугу, о которой я говорилъ вашему величеству, прошу помилованія отцу моему.
-- Вашъ отецъ, сударь, сказалъ король:-- вашъ отецъ пропалъ безъ вѣсти, быть-можетъ, умеръ. По-крайней-мѣрѣ, я не знаю, гдѣ онъ теперь и живъ ли онъ.