-- Адмиралъ...
Колиньи обернулся къ нему.
-- Адмиралъ, посмотрите вонъ туда, въ ровъ, прибавилъ г. де-Брёль: -- видите, тамъ пробирается отрядъ кавалеріи... Что это они, или ужь не Испанцы ли затѣяли въ-расплохъ ворваться въ городъ?
-- Теперь рѣшить нельзя, отвѣчалъ Колиньи тоже шопотомъ:-- надобно подождать...-- Но отъ-чего же это ступаютъ ихъ лошади такъ тихо? Просто ни малѣйшаго шума!.. Точно тѣни.
А отрядъ все приближался къ тому мѣсту, гдѣ находились Колиньи и его свита.
Когда онъ подошелъ къ этому мѣсту шаговъ на пятьдесятъ разстоянія, Колиньи самъ подалъ условленный знакъ. Отвѣтомъ былъ крикъ филина.
Колиньи, въ упоеніи радости, кинулся въ караульню, и приказалъ отпереть ворота.
Нѣсколько минутъ спустя, въ городъ вступило, въ глубокомъ молчаніи, сто всадниковъ. Они были закутаны въ длинные темные плащи. Тутъ только объяснилось, почему лошади ступали такътихо: копыта у нихъ были обвязаны лоскутьями холстины, въ которые былъ насыпанъ песокъ. Это средство вспало на мысль начальнику отряда тогда, когда онъ замѣтилъ, что топотъ лошадей погубилъ два другіе отряда. Этотъ начальникъ былъ -- Габріэль.
Вѣсть о прибытіи копейщиковъ распространилась въ городѣ чрезвычайно-скоро. Двери всюду были отперты, въ окнахъ показался свѣтъ, и Габріэля встрѣтило множество горожанъ съ привѣтомъ и радостію.
-- Теперь не время радоваться, друзья мои, сказалъ имъ Габріэль.-- Подумайте о тѣхъ, которые погибли за насъ... Ихъ было двѣсти человѣкъ...