Вдругъ, въ той самой сторонѣ, откуда послышался крикъ филина, раздался мушкетный выстрѣлъ, и почти немедленно потомъ началась сильная перестрѣлка. Непосредственнымъ результатомъ этой перестрѣлки были стоны, крики и шумъ.
Одинъ изъ отрядовъ копейщиковъ Вольперга былъ замѣченъ непріятелемъ.
-- Боже! вскричалъ Колиньи: -- одного ужь нѣтъ!..
Потомъ онъ поспѣшно сошелъ съ вала, сѣлъ на лошадь и поскакалъ къ Бастіону св. Мартина, куда слѣдовало прибыть другому отряду копейщиковъ.
Здѣсь ожидала Колиньи новая пытка. Изъ-за черты Сен-Кентена послышался крикъ филина; ему отвѣчали изъ города тоже условленнымъ крикомъ, и почти въ-слѣдъ за тѣмъ тоже началась перестрѣлка, которая возвѣстила Сен-Кентенцамъ, такъ же, какъ и первая, гибель ста храбрыхъ воиновъ.
-- Двѣсти погибшихъ! сказалъ Колиньи глухимъ голосомъ.
И сѣвъ снова на коня, адмиралъ быстро понесся къ Ильскому-Предмѣстью, гдѣ надлежало ожидать третьяго отряда копейщиковъ. Адмиралъ пріѣхалъ туда первый. Свита догнала его уже спустя нѣсколько минутъ. Тутъ доносились до нихъ только стоны умирающихъ, да крики побѣдителей...
Колиньи думалъ, что уже все погибло. Въ непріятельскомъ лагерѣ были всѣ на ногахъ. Значитъ, можно было допустить, что командиръ послѣдняго изъ ожидаемыхъ отрядовъ не рѣшится на попытку пробраться въ городъ. Иногда, Колиньи казалось даже, что этотъ послѣдній отрядъ былъ захваченъ и истребленъ въ одно и то же время съ которымъ-нибудь изъ первыхъ...
По смуглымъ щекамъ Колиньи покатились слезы. Ихъ вызвала мысль, что черезъ нѣсколько часовъ жители Сен-Кентена, пораженные своею новою неудачею, потребуютъ сдачи города, и что даже, еслибъ они и не потребовали ея, Сен-Кентену уже не будетъ возможности сопротивляться.
Вдругъ г. де-Брёль подошелъ къ Колиньи и сказалъ ему шопотомъ: