Патруль прошелъ шагахъ въ двадцати, не замѣтивъ ихъ.
-- Вотъ какой не защищенный пунктъ, подумалъ Габріэль, котораго все не оставляла господствующая мысль о защитѣ города.
Но онъ скоро опять обратился къ Діанѣ, еще не совсѣмъ успокоившейся.
-- Теперь успокоитесь, сестра моя, сказалъ онъ: -- опасность миновалась. Но слушайте меня, потому-что время идетъ, а у меня на сердцѣ еще двѣ тяжелыя ноши, которыя давятъ его. Вы не сказали, что прощаете мое сумасбродство, и это невыносимое бремя прошедшаго все еще лежитъ на мнѣ.
-- Нужно ли прощать бредъ горячки и отчаянія? возразила Діана:-- нѣтъ, братъ мой; къ нимъ сострадаютъ, ихъ утѣшаютъ. Я не желала вамъ этихъ золъ, братъ мой! Прощайте, Габріэль!
-- А! не довольно покориться, сестра моя, вскричалъ Габріэль: -- вамъ должно надѣяться. Для этого-то я и хотѣлъ васъ видѣть. Вы избавили меня отъ угрызеній совѣсти въ прошедшемъ -- благодарю васъ! Но вамъ надо еще облегчить грудь мою отъ тоскливаго страха за ваше будущее. Видите ли! вы -- одна изъ свѣтлыхъ цѣлей моего существованія. Мнѣ надо успокоиться на-счетъ этой цѣли, чтобъ, идя по дорогѣ жизни, обращать все вниманіе на однѣ путевыя опасности; мнѣ надо увѣриться, что я найду васъ въ концѣ моей дороги, встрѣчу вашу улыбку -- грустную, если паду, радостную, если восторжествую, но во всякомъ случаѣ -- улыбку дружескую. Поэтому, не должно быть между нами презрѣнія. Но, сестра моя, необходимо будетъ, чтобъ вы вѣрили мнѣ на-слово, чтобъ вы имѣли ко мнѣ немножко довѣрія; потому-что тайна, лежащая въ основаніи моихъ дѣйствій, не принадлежитъ мнѣ. Я клялся хранить ее, хочу, чтобъ другіе сдержали данное мнѣ обѣщаніе, и потому долженъ держать обѣщаніе, которое самъ другимъ далъ.
-- Объяснитесь, сказала Діана.
-- А! произнесъ Габріэль:-- вы видите, что я колеблюсь и уклоняюсь отъ прямой рѣчи, потому-что все думаю о платьѣ, которое теперь на васъ, о имени сестры, которымъ зову васъ, а главное, о глубокомъ уваженіи, которое къ вамъ чувствую; и не хочу я произнести ни одного слова, которое могло бы пробудить или слишкомъ-пылкія воспоминанія, или слишкомъ-опасныя мечты. Не смотря на то, долженъ сказать, что вашъ чудный образъ никогда не изглаживался, даже не слабѣлъ въ душѣ моей, что ничто и никто никогда не изгладитъ его во мнѣ.
-- Братъ мой!.. прервала Діана смущенная и очарованная.
-- О! выслушайте меня до конца, сестра моя, возразилъ Габріэль.-- Повторяю: ничто не потушило и ничто никогда не потушитъ во мнѣ этой пламенной... преданности вамъ, и я счастливъ тѣмъ, что думаю и говорю о ней; что бы ни случилось, мнѣ всегда будетъ не только позволено, даже почти велѣно любить васъ. Но... какого рода должна быть эта любовь -- одинъ Богъ знаетъ! Впрочемъ, я надѣюсь, что и мы скоро будемъ знать. А теперь, пока, вотъ о чемъ я хочу просить васъ, сестра. Съ довѣрчивостью къ Богу и вашему брату, вы предоставите дѣйствовать Провидѣнію и моей дружбѣ, не предаваясь ни надеждамъ, ни отчаянію. Поймите меня хорошенько. Вы когда-то мнѣ говорили, что любите меня и -- простите! я чувствую въ глубинѣ души, что вы еще можете меня любить, если будетъ угодно судьбѣ. Сверхъ-того, я хочу загладить горечь словъ, сказанныхъ мною въ бреду, когда я уходилъ отъ васъ изъ Лувра. Не должны мы ни обольщать себя пустыми надеждами, ни думать, что уже все для насъ копчено въ этомъ мірѣ. Ждите. Скоро я прійду къ вамъ сказать одно изъ двухъ. Или скажу: "Діана, я люблю тебя; вспомни наше дѣтство, вспомни свои обѣты; ты должна быть моей, Діана; употребимъ всѣ средства вымолить у короля согласіе на нашъ союзъ". Или скажу: "Сестра моя, неумолимая судьба противится нашей любви, не хочетъ, чтобъ мы были счастливы; тутъ ничто не зависитъ отъ насъ; тутъ нѣчто сверхъестественное -- стало между нами, сестра моя. Возьмите назадъ ваши обѣты; вы свободны; посвятите вашу жизнь другому. У васъ въ ней не будетъ ни ропота, ни сожалѣніи; нѣтъ, даже слезы будутъ лишнія. Склонимся молча и покоримся неизбѣжной судьбѣ. Мысль о васъ всегда будетъ мнѣ дорога и священна; но наши существованія, которыя могутъ -- слава Богу!-- длиться вблизи одно отъ другаго -- не могутъ слиться вмѣстѣ".