-- Съ удовольствіемъ, отвѣчалъ Мартэнъ.-- Я человѣкъ не гордый, и, между нами признаюсь, я немножко пьянъ. Вашъ клеретъ порядочно горячитъ. Я очень счастливъ, но немножко пьянъ.
-- Итакъ, пойдемте; ужь поздно, сказалъ Арно дю-Тилль, взявъ своего Созія подъ-руку, и продолжая идти по дорогѣ, которая вела прямо въ Нойонъ.-- Впрочемъ, замѣтилъ Арно:-- не разскажете ли мнѣ еще какую-нибудь исторійку объ Артигѣ; разговоръ, знаете, сокращаетъ дорогу.
-- Не хотите ли, чтобъ я разсказалъ вамъ исторію про Папотту? спросилъ Мартэнъ.-- Ахъ, бѣдняжка Папотта!
Эпопея Папотты очень-часто прерывалась, и мы не станемъ ея разсказывать. Исторія эта была почти окончена, когда два пріятеля кое-какъ пришли къ нойонскимъ воротамъ.
-- Пришли! сказалъ Арно:-- мнѣ не зачѣмъ идти далѣе. Видите эти ворота? Они ведутъ въ Овре. Стучитесь; сторожъ вамъ отворитъ; назовите себя моимъ именемъ, Бертраномъ, и онъ покажетъ вамъ, въ двухъ шагахъ оттуда, мой домъ, гдѣ братъ мой прійметъ васъ радушно, и вы найдете добрый ужинъ и хорошую постель. Затѣмъ прощайте, пріятель. Да, въ послѣдній разъ дайте мнѣ руку, и прощайте.
-- Прощайте; я вамъ очень, очень-благодаренъ, отвѣчалъ Мартэнъ.-- Я бѣднякъ и не въ состояніи отплатить вамъ за услугу. Но будьте спокойны: Богъ правосуденъ и заплатитъ вамъ. Прощайте, другъ.
Странное дѣло! Это предсказаніе пьянаго заставило затрепетать Арно. Хотя онъ не былъ суевѣренъ, однакожь хотѣлъ отозвать Мартэна. Но этотъ ужь стучалъ богатырскою рукою въ ворота.
-- Несчастный, онъ стучится въ могилу, подумалъ Арно...-- Впрочемъ, все это ребячество.
Между-тѣмъ, Мартэнъ, не подозрѣвая, что его спутникъ замѣчаетъ за нимъ издали, кричалъ во все горло:
-- Эй, сторожъ! Эй, церберъ! когда же ты отворишь, мужикъ! Меня прислалъ Бертранъ, слышишь, великій Бертранъ!