-- Кто тамъ? спросилъ часовой, стоявшій за воротами.-- Теперь не отворяютъ. Кто вы, что поднимаете такую тревогу?
-- Кто я? Болванъ? Я -- Мартэнъ-Герръ, или Арно дю-Тилль, или, если хочешь, другъ Бертрана. Во мнѣ много лицъ, понимаешь, особенно, когда я выпью. Насъ двадцать молодцовъ, и мы порядочно высѣчемъ тебя, если тотчасъ не отворишь.
-- Арно дю-Тилль! вы Арно дю-Тилль? спросилъ часовой.
-- Да, Арно дю-Тилль, двадцать тысячь возовъ чертей! сказалъ Мартэнъ-Герръ, стуча въ ворота ногами и кулаками.
За воротами послышался говоръ солдатъ, призванныхъ часовымъ. Потомъ, толпа съ фонаремъ отворила ворота, и Арно дю-Тилль, скрывавшійся за деревьями, въ небольшомъ разстояніи отъ воротъ, услышалъ, какъ многіе голоса закричали съ выраженіемъ изумленія:
-- Это онъ! Это дѣйствительно онъ!
Мартэнъ-Герръ, узнавъ своихъ тирановъ, испустилъ крикъ отчаянія, который какъ проклятіе поразилъ Арно въ его логовищѣ. Потомъ, судя покрикамъ и топоту, Арно подумалъ, что смѣлый Мартэнъ, видя все потеряннымъ, началъ невозможную борьбу, невозможную потому-что онъ долженъ былъ защищаться двумя кулаками противъ двадцати шпагъ. Шумъ уменьшился, потомъ былъ едва слышенъ въ отдаленіи, и наконецъ совершенно затихъ. Солдаты увели Мартэна, засыпавшаго ихъ проклятіями.
-- Не думаетъ ли онъ бранью и ударами поправить свои дѣла? сказалъ про себя Арно, потирая руки.
Когда вдали ничего не было слышно, онъ погрузился на четверть часа въ раздумье, потому-что Арно дю-Тилль былъ глубокій мерзавецъ. Въ-слѣдствіе этихъ размышленій, онъ углубился шаговъ на триста или четыреста въ чащу лѣса, привязалъ свою лошадь къ дереву, разложилъ на поблекшихъ листьяхъ сѣдло и лошадиный коверъ, закутался въ плащъ, и, черезъ нѣсколько минутъ, погрузился въ глубокій сонъ, который природа посылаетъ закоренѣлому злодѣю еще болѣе, нежели робкой невинности.
Онъ спалъ два часа сряду, и когда проснулся, еще была ночь, по положеніе звѣздъ показывало, что было около четырехъ часовъ утра. Арно всталъ, отвязалъ лошадь и осторожно поѣхалъ къ большой дорогѣ.