Въ этой пріемной, нѣкогда, собиралось все нормандійское дворянство. Теперь, въ-отношеніи къ убранству, все въ ней было въ томъ же самомъ видѣ, какъ въ послѣдній день пребыванія въ замкѣ послѣдняго изъ графовъ Монгомери. Ровно пятнадцать лѣтъ въ эту комнату не входилъ никто, кромѣ слугъ, которымъ было поручено прибирать ее, да любимой собаки послѣдняго графа, которая, входя туда, всегда выла жалобно. Разъ эту собаку никакимъ образомъ не могли вызвать оттуда. На другой день, ее нашли тамъ мертвую у подножія эстрады, надъ которой возвышался балдахинъ.
Габріэль (вы, конечно, припомните, что такъ звали нашего молодаго человѣка) не безъ нѣкотораго смущенія вошелъ въ эту залу, полную воспоминаній о давноминувшемъ. Но впечатлѣніе, которое произвели на него ея мрачныя стѣны, величественный балдахинъ и окна, до того углубленныя въ стѣнахъ, что свѣтъ какъ-бы нехотя проникалъ въ комнату, это впечатлѣніе, говоримъ мы, ни на минуту не заставило Габріэля забыть, зачѣмъ пришли они въ пріемную, и какъ-скоро дверь затворилась за ними, онъ сказалъ своей спутницѣ:
-- Милая Алоиза, моя добрая кормилица, я вижу, ты еще болѣе смущена, чѣмъ я самъ; но я надѣюсь, что ты уже не будешь болѣе откладывать признанія, обѣщаннаго мнѣ тобою. Теперь, Алоиза, ты должна высказать мнѣ все, высказать безъ страха, не медля ни минуты. Вѣдь уже сколько времени ожидаю я послушно исполненія твоего обѣщанія... Когда я спрашивалъ тебя: кто мой отецъ, какое имя долженъ носить я, ты обыкновенно отвѣчала мнѣ: "Габріэль, я скажу вамъ это, когда исполнится вамъ восьмнадцать лѣтъ, когда вы достигнете возраста, который считается совершеннолѣтіемъ дворянина". Нынѣшній день, 5-го мая 1551 года, мнѣ исполнилось восьмнадцать лѣтъ, и я напомнилъ тебѣ, моя добрая Алоиза, о твоемъ обѣщаніи; но ты отвѣчала мнѣ какимъ-то торжественнымъ тономъ,-- тономъ, который почти испугалъ меня: "Не въ скромномъ жилищѣ вдовы бѣднаго конюшаго должна я открыть вамъ, кто вы; а въ замкѣ графовъ Монгомери, и не въ какой-нибудь простой комнатѣ этого замка, а въ его парадной пріемной"... Теперь, Алоиза, мы въ замкѣ графовъ Монгомери, въ его парадной пріемной: открой же мнѣ тайну...
-- Садитесь, Габріэль, отвѣчала Алоиза.-- Но вы... вы позволяете мнѣ еще разъ назвать васъ такъ, какъ я васъ называла... просто Габріэлемъ?
Молодой человѣкъ ласково сжалъ ея руки въ своихъ рукахъ.
-- Садитесь, продолжала Алоиза:-- но не на этомъ стулѣ, не на этомъ креслѣ...
-- Гдѣ же, Алоиза? спросилъ молодой человѣкъ.
-- Тамъ, подъ балдахиномъ, отвѣчала Алоиза съ какою-то особенною торжественностію.
Габріэль занялъ указанное ему мѣсто.
-- Теперь слушайте, сказала Алоиза.