-- Стало-быть, не съ королевой.
-- Злая! У Катерины Медичи есть своя красота, красота суровая, холодная, но дѣйствительная. Впрочемъ, я жду не королеву. Ты не отгадаешь кого?
-- Въ самомъ дѣлѣ не отгадаю, государь.
-- Другую Діану, живое воспоминаніе нашей первой любви, нашу дочь, нашу милую дочь!
-- Вы повторяете это слишкомъ-громко и слишкомъ-часто, государь, отвѣдала Діана, смутившись и нахмуривъ брови.-- У насъ былъ уговоръ, чтобъ выдавать мадамъ де-Кастро дочерью другой, а не моей. Я рождена, чтобъ имѣть отъ васъ дѣтей законныхъ, и была вашей любимицей только потому-что любила васъ; но не позволю объявить себя открыто вашей наложницей.
-- Все сдѣлается какъ тебѣ угодно, Діана, сказалъ король; -- впрочемъ, ты очень любишь нашу дочь, не правда ли?
-- Я люблю ее потому уже, что вы ее любите.
-- О, да! я сильно люблю ее... Она такъ мила, умна и такъ добра! Притомъ, Діана, она мнѣ напоминаетъ тѣ молодые дни, то время, когда я любилъ тебя... ахъ! не болѣе теперешняго, но любилъ... до преступности.
Король вдругъ впалъ въ грустную мечтательность, потомъ, поднявъ голову, сказалъ:
-- Этотъ Монгомери! ты не любила его, не правда ли, Діана? Ты не любила его?