-- Не теряйте мужества, другъ мой! отвѣчалъ адмиралъ.-- Вспомните, что, послѣ сраженія при Сен-Кентенѣ, я далъ вамъ совѣтъ -- не разсчитывать на благодарность сильныхъ земли.
-- О, я увѣренъ, что королю хотѣлось забыть меня, въ надеждѣ, что я или въ плѣну, или умеръ. Но когда, ставъ лицомъ-къ-лицу съ королемъ, напомню ему свои права -- онъ долженъ будетъ вспомнить!
-- Но если онъ не захочетъ утруждать свою память? спросилъ Колиньи.
-- Господинъ адмиралъ, сказалъ Габріэль: -- человѣкъ оскорбленный можетъ требовать правосудія, обращаться къ небесамъ и просить у нихъ посредничества.
-- Итакъ, продолжалъ Колиньи:-- теперь, можетъ-быть, настало самое удобное время вамъ напомнить нашъ разговоръ о религіи угнетенныхъ, разговоръ, въ которомъ я показалъ вамъ, какъ можно достигнуть вашей цѣли, не оскорбляя справедливости.
-- О, я хорошо помню этотъ разговоръ! сказалъ Габріэль:-- и, можетъ-быть, даже прибѣгну къ вашему средству.
-- Если такъ, прервалъ адмиралъ: -- назначьте, когда бы намъ встрѣтиться.
-- Король принимаетъ не раньше двѣнадцати часовъ. Все мое время до полудня принадлежитъ вамъ.
-- Пойдемте же со мною, сказалъ адмиралъ.-- Вы дворянинъ, я испыталъ вашъ характеръ, и потому не требую отъ васъ клятвы. Дайте мнѣ только обѣщаніе хранить въ ненарушимой тайнѣ и тѣхъ, кого вы увидите, и то, что вы услышите.
-- Обѣщаю вамъ безусловное молчаніе.