Въ это время, король, нахмуривъ брови и опустивъ глаза, нетерпѣливо стучалъ ногою о полъ и, казалось, былъ очень разстроенъ.
Коннетабль мало-по-малу приблизился къ г-жѣ Пуатье и обмѣнялся съ нею нѣсколькими словами, произнесенными очень-тихо. Они оба, по-видимому, остановились на одномъ рѣшеніи, потому-что Діана улыбнулась, но такъ по-женски, такъ дьявольски улыбнулась она, что Габріэль, который, въ эту минуту, случайно взглянулъ на прекрасную герцогиню, затрепеталъ отъ ея улыбки. Однакожъ, онъ имѣлъ еще довольно силы сказать:
-- Теперь, г-нъ адмиралъ, вы сдѣлали для меня болѣе, нежели должны были сдѣлать, и если его величество удостоитъ меня частнымъ разговоромъ...
-- Послѣ, милостивый государь, послѣ; я не говорю "нѣтъ", живо прервалъ Генрихъ II: -- но теперь невозможно.
-- Невозможно! печально проговорилъ Габріэль.
-- А почему невозможно, государь? спокойно возразила Діана, къ великому изумленію Габріэля и самого короля.
-- Какъ, проговорилъ Генрихъ:-- вы думаете?..
-- Я думаю, государь, что прежде всего нужно отдать должное подданному. Притомъ, кажется мнѣ, вашъ долгъ г. виконту д'Эксме самый законный и священный...
-- О, безъ сомнѣнія, безъ сомнѣнія, сказалъ Генрихъ, стараясь прочесть отвѣтъ въ глазахъ своей любимицы: -- и я намѣренъ...
-- Тотчасъ выслушать г. д'Эксме, прервала Діана.-- Тутъ видна справедливость.