-- Благодарю, мой другъ, отвѣчалъ герцогъ: -- я воспользуюсь вашимъ предложеніемъ и, будьте увѣрены, вамъ прійдется не долго ждать этого знака.
-- Слѣдовательно, мнѣ должно благодарить васъ, вскричалъ Габріэль.
-- Однакожь, говоря правду, замѣтилъ герцогъ Гизъ: -- чѣмъ больше я смотрю вокругъ себя, тѣмъ болѣе затруднительнымъ кажется мнѣ положеніе. Прежде всего, мнѣ надо приготовить вокругъ Парижа сопротивленіе, организовать страшную оборонительную линію противъ непріятеля, наконецъ, остановить его дальнѣйшіе успѣхи. Но все это ничего не значитъ. У непріятеля Сен-Кентенъ, весь Сѣверъ!.. Я долженъ, я хочу дѣйствовать... Но какимъ образомъ?..
Герцогъ остановился, какъ-будто спрашивая совѣта у Габріэля, потому-что зналъ высокій умъ молодаго человѣка и во многихъ случаяхъ находилъ хорошими его мнѣнія. По въ этотъ разъ виконтъ д'Эксме молчалъ и, внимательно устремивъ взоръ на герцога, заставлялъ, такъ сказать, его самого прійдти къ какому-нибудь результату.
Францискъ принужденъ былъ отвѣчать:
-- Не обвиняйте меня въ медленности, любезный другъ. Вы знаете, что я не изъ тѣхъ, которые колеблются, но изъ тѣхъ, которые обдумываютъ. Не порицайте меня, потому-что вы сами нѣсколько похожи на меня: рѣшительны и, въ то же время, благоразумны. И даже, прибавилъ герцогъ: -- мысль, которую теперь я вижу на вашемъ молодомъ челѣ, кажется мнѣ болѣе мрачною, нежели прежде. Не смѣю разспрашивать васъ; я помню, что вы должны были исполнить важный долгъ и открыть опасныхъ враговъ. Не оплакиваете ли вы другихъ несчастій, кромѣ несчастій отечества?.. Вотъ чего опасаюсь я, потому-что, когда мы разстались, вы были задумчивы, а теперь я нахожу васъ печальнымъ.
-- Прошу васъ, не говорите обо мнѣ, отвѣчалъ Габріэль:-- поговоримъ лучше о Франціи; говорить о ней значитъ говорить и обо мнѣ.
-- Хорошо, сказалъ герцогъ Гизъ.-- Я выскажу вамъ открыто свою мысль и свои заботы. Кажется мнѣ, что въ настоящее время всего необходимѣе -- возвысить какимъ-нибудь смѣлымъ и блистательнымъ ударомъ нравственность нашего войска и возстановить нашу прежнюю славу, обратить оборону въ аттаку и, наконецъ, не ограничиваться только исцѣленіемъ нашихъ ранъ, но думать о дальнѣйшемъ успѣхѣ.
-- Я того же мнѣнія, г-нъ герцогъ! съ живостію вскричалъ Габріэль, удивленный и обрадованный такимъ благопріятнымъ сходствомъ своихъ плановъ съ намѣреніями герцога.
-- Это ваше мнѣніе? спросилъ Гизъ:-- и, безъ сомнѣнія, вы не одинъ разъ думали объ опасностяхъ Франціи и средствахъ извлечь ее изъ этого положенія?