Герой нашъ (мы имѣемъ право дать ему это имя) не колебался ни минуты. Слѣдуя инстинкту, который озаряетъ душу въ сильныхъ ея кризисахъ и называется геніемъ, если освѣщаетъ собою всю жизнь человѣка, слѣдуя такому инстинкту, Габріэль, какъ-будто предчувствуя тайныя мысли, которыя, въ это мгновеніе, лелѣяли герцога Гиза, отправился, по выходѣ отъ короля, прямо къ генералу-намѣстнику королевства, потому-что только этотъ человѣкъ одинъ могъ понять Габріэля и подать ему помощь.
Герцогъ Гизъ встрѣтилъ Габріэля почти у дверей, и сжалъ его въ объятіяхъ.
-- А, наконецъ я вижу васъ, мой смѣлый товарищъ! сказалъ Гизъ.-- Откуда вы? Что съ вами сдѣлалось послѣ осады Сен-Кентена? Я часто думалъ и говорилъ о васъ, Габріэль!
-- Не-уже-ли остался для меня уголокъ въ вашей памяти?
-- Онъ еще спрашиваетъ! вскричалъ герцогъ.-- Стало быть, вы не хорошо помните людей... Колиньи, который одинъ стоитъ больше всѣхъ Монморанси, взятыхъ вмѣстѣ, разсказалъ мнѣ -- хоть не совсѣмъ ясно, не знаю почему -- часть вашихъ подвиговъ при Сен-Кентенѣ, и замѣтилъ, что онъ еще умалчиваетъ о важнѣйшихъ изъ нихъ.
-- Однакожь, я сдѣлалъ очень-мало! сказалъ съ грустною улыбкой Габріэль.
-- Честолюбецъ! замѣтилъ герцогъ.
-- Дѣйствительно, большой честолюбецъ! отвѣчалъ Габріэль, задумчиво опустивъ голову.
-- Но, благодаря Бога, любезный виконтъ, вы воротились; мы опять вмѣстѣ! сказалъ герцогъ Гизъ.-- Помните, другъ, наши предположенія касательно Италіи?.. Бѣдный Габріэль; теперь болѣе, нежели когда-нибудь, Франція нуждается въ вапіеи храбрости. До какой ужасной крайности довели они отечество!
-- Всѣ мои силы посвящены его защитѣ и только ждутъ, чтобъ вы подали знакъ.