Жанъ печально опустилъ голову, понимая всю справедливость словъ брата.
-- Не угодно ли вамъ пересчитать деньги? спросилъ посланный, приведенный въ затрудненіе своею ролью.
-- Къ-чему? сказалъ Жапъ.-- Оставьте ихъ у себя. Я велю принести вамъ кое-что поѣсть и выпить.
-- За деньги я вамъ благодаренъ, отвѣчалъ посланный, который, однакожь, казалось, не рѣшался принять ихъ.-- Что же касается до кушанья, то мнѣ, право, не хочется ни ѣсть, ни пить; я сейчасъ обѣдалъ въ Ньёле. Притомъ, я долженъ тотчасъ ѣхать, потому-что вашъ губернаторъ запретилъ мнѣ долго оставаться въ здѣшнемъ городѣ.
-- Не удерживаемъ васъ, любезный другъ, сказалъ Жанъ Пекуа.-- Прощайте. Скажите Мартэну-Герру... или нѣтъ; отъ насъ ему нечего говорить. Скажите только г-ну д'Эксме, что мы благодаримъ его, помнимъ пятое число, и надѣемся также, что, въ свою очередь, и виконтъ не забудетъ.
-- Послушайте еще, прибавилъ Пьеръ Пекуа, вышедшій въ эту минуту изъ задумчивости.-- Скажите своему господину, что мы будемъ ждать его цѣлый мѣсяцъ. Въ продолженіе этого времени, вы успѣете воротиться въ Парижъ, и виконтъ пришлетъ къ намъ кого-нибудь съ отвѣтомъ. Если же, до окончанія нынѣшняго года, мы не получимъ отъ г. д'Эксме никакихъ извѣстій, то принуждены будемъ думать, что его сердце лишено памяти, и сожалѣть столько же о немъ, сколько о самихъ-себѣ. Если дворянинъ такъ хорошо помнитъ о какихъ-нибудь ничтожныхъ долгахъ, то онъ еще лучше долженъ помнить о тайнахъ, которыя ввѣрены ему. За тѣмъ прощайте, любезный другъ.
-- Оставайтесь съ Богомъ, сказалъ посланный Габріэля.-- Всѣ ваши вопросы будутъ въ точности переданы г. д'Эксме.
Жанъ Пекуа проводилъ его до дверей, выходившихъ на улицу. Пьеръ Пекуа остался, какъ вкопанный, въ своей комнатѣ.
Досужій вѣстникъ, проблуждавъ еще по извилинамъ запутаннаго и сбивчиваго Кале, дошелъ, наконецъ, до главныхъ воротъ, предъявилъ свой паспортъ, и, давъ часовымъ ощупать у себя всѣ карманы, вышелъ изъ города.
Три четверти часа онъ почти бѣжалъ и убавилъ шагъ, когда отошелъ на милю отъ заставы. Тогда онъ позволилъ себѣ отдохнуть, сѣлъ на дерновый холмъ, задумался, и улыбка удовольствія оживила его глаза и губы.