-- Не будете ли вы просить подкрѣпленія изъ Англіи? спросилъ лордъ Дэрби.
-- Для чего? гордо спросилъ губернаторъ.-- Если сумасброды будутъ упрямиться, испанскія и англійскія войска, находящіяся во Франціи, пріидутъ къ намъ на помощь и возьмутъ Ньёле. Если же гордые побѣдители рѣшительно не захотятъ смириться, я отправлю извѣстіе въ Дувръ, и черезъ двадцать-четыре часа къ намъ явятся десять тысячь человѣкъ. Но покамѣстъ, къ-чему оказывать французамъ слишкомъ-большую честь нашимъ вниманіемъ. Девять сотъ солдатъ и крѣпкія стѣны справятся съ ними, и незваные гости не пойдутъ дальше Ньёле.
Однакожь, на слѣдующій день, 1-го января 1558 г., Французы уже стояли на этомъ мосту, который лордъ Уэнтвортъ назначилъ для нихъ послѣднею границей. Ночью, они открыли траншею, и съ полудня картечи разбивали крѣпость Ньёле.
При этомъ ужасномъ и правильномъ громѣ двухъ артиллерій, происходила торжественная и печальная сцена въ старомъ домѣ Пекуа.
Изъ настоятельныхъ вопросовъ, которыми Пьеръ Пекуа осаждалъ посланнаго отъ Габріэля, читатель уже знаетъ, что Бабета не могла долго скрывать отъ двоюроднаго брата свои слезы и причину этихъ слезъ. Въ-самомъ-дѣлѣ, бѣдная дѣвушка была только въ половину виновата, и мнимый Мартэнъ-Герръ долженъ былъ поправить свою ошибку, не только для Бабеты, но и для ея ребенка...
Бабетѣ Пекуа подходилъ срокъ сдѣлаться матерью.
Но, сознавая свою вину и ея ужасныя послѣдствія, она еще не осмѣливалась сказать Пьеру и Жану, что ея будущность уже рѣшена, что Мартэнъ-Герръ женатъ.
Бѣдная дѣвушка не вѣрила даже своему сердцу; она говорила, что г-нъ д'Эксме не могъ обмануться, и что Богъ не наказываетъ такъ жестоко несчастное созданіе, весь грѣхъ котораго заключается только въ любви! Бабета всякій день повторяла эти простодушныя размышленія -- и надѣялась. Она надѣялась на Мартэна-Герра, надѣялась на виконта д'Эксме. Въ чемъ заключались ея надежды, она и сама не знала этого; словомъ, она надѣялась.
Не смотря на то, молчаніе господина и слуги, молчаніе въ-продолженіе двухъ мѣсяцевъ, которые показались ей цѣлою вѣчностью, было ужаснымъ ударомъ для бѣдной Бабеты.
Съ нетерпѣніемъ и страхомъ, она ждала первое января, этотъ послѣдній срокъ, который Пьеръ Пекуа осмѣлился назначить самому виконту д'Эксме.