Такъ-какъ они исполняютъ обязанности солдатъ, а не инженеровъ, и дѣйствуютъ не въ траншеяхъ и при осадныхъ работахъ, но въ битвѣ и на приступѣ, то теперь они, вѣроятно, отдыхаютъ. Итакъ, приподнимемъ полотно палатки, раскинутой въ сторонѣ отъ французскаго лагеря, и посмотримъ на Габріэля съ его маленькою труппою волонтёровъ.
Картина, которую они представляли собою, была живописна и чрезвычайно-разнообразна.
Габріэль, опустивъ голову, сидѣлъ въ углу, на срублённомъ пнѣ, погруженный въ глубокую задумчивость.
У ногъ его Мартэнъ-Герръ чинилъ пряжку пояса, и отъ-времени-до-времени поднималъ внимательные глаза къ своему господину, не нарушая, однакожь, его молчаливой задумчивости.
Неподалеку отъ нихъ, на постели, сдѣланной изъ шинелей, лежалъ и стоналъ раненный. Увы! это былъ несчастный Мальморъ.
На другомъ концѣ палатки, благочестивый Лактанцій, стоя на колѣняхъ, быстро и съ жаромъ перебиралъ зерна четокъ. Лактанцій имѣлъ несчастіе уложить поутру, при взятіи форта Ньёле, трехъ собратьевъ по духу вѣры христіанской; за то, для успокоенія своей совѣсти, долженъ былъ триста разъ прочитать Отче нашъ и столько же разъ Ave Maria. Это была обыкновенная очистительная жертва, наложенная на Лактанція его духовникомъ. Раненные считались двое за одного убитаго.
Близъ Лактанція, Ивонн е, старательно вычистивъ щеткою свое платье, забрызганное грязью и покрытое пылью, выбиралъ глазами уголокъ земли не такъ мокрый, чтобъ отдохнуть, потому-что продолжительная безсонница и усталость были несогласны съ его нѣжнымъ темпераментомъ.
Въ двухъ шагахъ отъ Ивонн е, Шарфенштейнъ-дядя и Шарфенштейнъ-племянникъ дѣлали чрезвычайно-важныя вычисленія на своихъ огромныхъ пальцахъ, разсуждая о выгодахъ, какія могла доставить имъ утренняя добыча. Шарфенштейнъ-племянникъ владѣлъ необыкновеннымъ талантомъ налагать свою руку на самое дорогое оружіе, и два достойные Тевтона, съ раскраснѣвшимися лицами, заранѣе раздѣляли между собою деньги, которыя они могли выручить за эту богатую добычу.
Остальные воины, составивъ кружокъ въ серединѣ палатки, играли въ кости, съ одушевленіемъ слѣдя за различными переходами партіи.
Толстая пловучая свѣчка, воткнутая въ землю, освѣщала ихъ веселыя и беззаботныя лица, бросая сквозь облака смрадной копоти дрожащій свѣтъ на другія фигуры съ совершенно противоположными выраженіями, и которыя мы постарались подсмотрѣть и обрисовали въ полусвѣтѣ.