-- И что операторъ -- не ученикъ! сказалъ позади солдатъ человѣкъ, котораго, при всеобщемъ безпокойствѣ, никто не замѣтилъ, когда онъ вошелъ въ палатку.
При этомъ знакомомъ голосѣ, всѣ почтительно разступились.
-- Г-нъ герцогъ Гизъ! сказалъ Паре, узнавъ главнокомандующаго.,
-- Да, отвѣчалъ герцогъ: -- г-нъ Гизъ, изумленный и восхищенный вашимъ искусствомъ. Клянусь своимъ патрономъ, святымъ Францискомъ, сейчасъ я видѣлъ ословъ-медиковъ, которые надѣлали нашимъ солдатамъ гораздо-больше зла своими инструментами, нежели Англичане оружіемъ. Но вы, любезный другъ, вынули этотъ осколокъ такъ свободно, какъ сѣдой волосъ... и я васъ еще не знаю! Какъ ваше имя?
-- Амброазъ Паре, отвѣчалъ хирургъ.
-- И такъ, Амброазъ Паре, продолжалъ герцогъ Гизъ: -- отвѣчаю вамъ за вашу будущность, но только съ условіемъ...
-- Позволите, г-въ герцогъ, узнать это условіе?
-- Если я получу рану или ушибъ, что весьма-возможно, особенно теперь, вы возьметесь пользовать меня и будете лечить меня такъ же просто, какъ этого бѣдняка.
-- Исполню ваше условіе, г-нъ герцогъ, отвѣчалъ Амброазъ: -- всѣ люди равны передъ страданіемъ.
-- Гм! вы постараетесь, чтобъ въ случаѣ, о которомъ я говорю, замѣтилъ Францискъ Лотарингскій:-- они также были равны передъ исцѣленіемъ.