-- Побѣдитель при Мецѣ и Ранти ударитъ отбой! вскричалъ Габріэль.
-- Все-таки это лучше, нежели упорствовать при пораженіи, какъ, на-примѣръ, коннетабль въ день св. Лорана, сказалъ герцогъ Гизъ.
-- Все равно, замѣтилъ Габріэль: -- ударъ этотъ будетъ разрушителенъ и для славы Франціи и для вашей славы.
-- Развѣ я не знаю этого? вскричалъ герцогъ Гизъ.-- Вотъ что значитъ успѣхъ и счастіе! Еслибъ мнѣ удалось -- я былъ бы герой, великій геній, полубогъ. Если я упаду, меня назовутъ умомъ поверхностнымъ и пустымъ, скажутъ, что я заслужилъ стыдъ своего паденія. Одна и та же попытка заслужила бы названіе грандіозной и изумительной, еслибъ она счастливо кончилась, и она же влечетъ на меня ропотъ Европы и отложитъ на дальній срокъ или даже уничтожитъ въ зародышѣ всѣ мои предположенія, всѣ надежды. Вотъ отъ чего зависитъ въ мірѣ бѣдное честолюбіе!
Герцогъ замолчалъ чрезвычайно встревоженный. Настало продолжительное безмолвіе, которое Габріэль съ намѣреніемъ остерегался нарушить: онъ хотѣлъ, чтобъ Гизъ собственными опытными глазами измѣрилъ всѣ страшныя трудности своего положенія.
Потомъ, замѣчая, что герцогъ по-прежнему погруженъ въ мрачное раздумье, Габріэль рѣшился прервать молчаніе.
-- Я вижу васъ, герцогъ, сказалъ онъ: -- въ одну изъ минутъ сомнѣнія, которое находитъ на величайшихъ дѣятелей посреди ихъ величайшихъ предпріятій. Позвольте, однакожь, одно замѣчаніе. Нѣтъ, высокій геній, подобный вамъ, совершенный полководецъ, подобный тому, съ которымъ я теперь имѣю честь говорить, не рѣшится, не обдумавъ сперва, на столь важное предпріятіе. Еще въ Парижѣ, еще въ Луврѣ предвидѣны всѣ малѣйшія подробности, всѣ самыя невѣроятныя случайности. Вы заранѣе нашли развязку всѣхъ запутанныхъ обстоятельствъ и лекарство для всѣхъ золъ. Какъ же теперь вы еще колеблетесь?
-- Боже мой! сказалъ герцогъ Гизъ: -- я думаю, что вашъ энтузіазмъ, ваша юношеская самоувѣренность околдовали и ослѣпили меня, Габріэль.
-- Герцогъ!.. сказалъ съ упрекомъ виконтъ д'Эксме.
-- О, не поражайте меня, другъ! Я всегда удивлялся вашей мысли, великой и патріотической. Но дѣйствительность любитъ убивать именно самыя прекрасныя грезы. По-крайней-мѣрѣ, помнится мнѣ, что я не соглашался на крайность, въ которую мы теперь поставлены, и вы разрушили мои возраженія.