-- Государь, я вамъ все разскажу. Это любовь дѣтства. Я видѣла Габріэля каждый день. Онъ былъ такъ услужливъ, такъ отваженъ, такъ прекрасенъ, такъ уменъ, такъ нѣженъ! онъ меня звалъ своею маленькой женой. Ахъ! государь, не смѣйтесь,-- это любовь священная, первая, запечатлѣвшаяся въ моемъ сердцѣ; другія могутъ прибавиться къ ней, но не изгладить ея. А между-тѣмъ, я вышла за герцога Фарнезскаго, государь; но тогда я еще не знала, что дѣлаю; меня принудили, я повиновалась какъ ребенокъ. Съ-тѣхъ-поръ, я видѣла, я жила, я поняла, какъ виновата была предъ Габріэлемъ! Бѣдный Габріэль! Оставляя меня, онъ не плакалъ, но во взглядѣ его была глубокая скорбь! Все это возвратилось ко мнѣ съ золотыми воспоминаніями дѣтства, во время уединенной жизни въ монастырѣ, такъ-что я два раза пережила дни, проведенные съ Габріэлемъ -- въ дѣйствительности и мысленно. И, возвратившись сюда, государь, между совершенными придворными, я не видала ни одного, который могъ бы сравниться съ Габріэлемъ; Францискъ, покорный сынъ надменнаго конетабля, никогда не будетъ въ состояніи заставить меня забыть кроткаго, благороднаго товарища моего дѣтства. Поэтому, теперь, пріучившись понимать свои поступки и ихъ важность, батюшка, я останусь вѣрною Габріэлю до-тѣхъ-поръ, пока вы позволите мнѣ быть свободною.
-- Но видѣла ли ты его, Діана, съ-тѣхъ-поръ, какъ оставила Вимутье?
-- Увы! нѣтъ, батюшка.
-- Но имѣешь о немъ извѣстіе, по-крайней-мѣрѣ?
-- Также нѣтъ. Только отъ Энгеррана я узнала, что послѣ моего отъѣзда, онъ оставилъ родину; онъ сказалъ своей кормилицѣ Алоизѣ, что она увидитъ его славнымъ и сильнымъ, чтобъ она не безпокоилась о немъ... Съ этимъ онъ и уѣхалъ...
-- И въ семействѣ его съ-тѣхъ-поръ ничего о немъ не знаютъ? спросилъ король.
-- Въ его семействѣ? повторила Діана.-- Изъ его семейства я знала только Алоизу, батюшка, и бывая съ Энгерраномъ въ Монгомери, никогда не видѣла его родственниковъ.
-- Въ Монгомери! вскричалъ Генрихъ, блѣднѣя.-- Діана! Діана! Это не Монгомери, надѣюсь! скажи скорѣе, это не Монгомери?
-- О! нѣтъ, государь; тогда онъ, вѣрно, жилъ бы въ замкѣ, а онъ былъ въ домѣ своей кормилицы Алоизы. Но что вамъ сдѣлали Монгомери? Отъ-чего это имя встревожило васъ до такой степени? Развѣ они враги ваши? О нихъ тамъ всѣ говорятъ съ почтеніемъ.
-- А! конечно! продолжалъ король съ презрительнымъ смѣхомъ: -- они мнѣ ничего не сдѣлали, рѣшительно ничего. Да и что можетъ сдѣлать Валуа Монгомери? Возвратимся къ твоему Габріэлю. Кажется, такъ ты его называешь?